«Мама, moon, moon, come…» — умоляет Гришка луну показаться перед сном, будто у них назначена личная встреча. После перевода часов в Лос-Анджелесе его маленькая вселенная слегка перекосилась: привычная луна внезапно оказалась в графике, который совершенно не совпадает с расписанием моего сына. И он очень грустит по этому поводу. Теперь каждый вечер он в недоумении оббегает весь двор, поднимает к небу ладошки и зовет ее так настойчиво, будто именно он отвечает за космический порядок. Потом берет за руку меня или папу, и мы идем по нашему поселку искать пропавшую луну. Мы объясняем ему, что луна не исчезла, что она просто спит и скоро встанет на свою смену, чтобы охранять его сон. По утрам Гришка просыпается раньше обычного — словно надеется застать ее врасплох. Бежит к окну, срывает шторы и восторженно тычет пальчиком: «мама, мун!». И в эти минуты я понимаю, что нет для меня ничего трогательнее этого маленького малыша, который ищет луну, уверенный, что она приходит только к нему. И, возможно, он прав. Весь этот мир — ради него.