Гришке 11 месяцев. Белокурый кудрявый малыш, клон своего папы. От меня он унаследовал неумное любопытство, от папы — недовольство несовершенством мира. Гришка каждый раз расстраивается из-за рычащего шпица, которому он пытается оторвать хвост, — так, будто это самая большая трагедия в мире. Но радуется он так же сильно, так что хочется смешить его всегда. «Мама говорит, что я уже большой-большой малыш. Думаю, в этом мало хорошего. Ещё вчера я спокойно ползал в одном бодике, а сегодня меня упаковывают в свитера, брюки и какую-то обувь, будто я собрался на встречу с инвесторами. Но есть одно место, где мне всё нравится, — бэби-классы. Там я не сижу у мамы на руках, а выхожу в центр комнаты и громко солирую под Twinkle Twinkle Little Star. Показываю малышам, как надо играть на барабанах. Они-то не знают, что дома я репетирую постоянно — стучу по папиной барабанной установке и по роялю Steinway, разве что не хожу. Ходить мне нравится, ползать — не моё. Зато кусать — это да. Всех, кроме папы, чтобы вскрикивали. Папа говорит, что мои бэби-классы — это биологическая катастрофа семейного масштаба. Потому что оттуда я приношу не только хорошее настроение, но и вирусы, которые отправляют родителей в двухнедельную кому. Я сам первый раз болел гриппом всего два дня. Мама с папой наконец-то не спали со мной всю ночь, потому что это тоже не моё. Вместо этого играли и гладили. Но потом они две недели лежали пластом. И едва оправились, я уже принёс кашель. В целом всё хорошо. Мама обещает вести мой блог, потому что я такой красивый и соберу много лайков. Но если лайки — это бесконечные поцелуи в щеки, то, пожалуй, мне это не надо. Папа говорит, что я вовремя родился ему на замену в мире плейбоев — и что чуть позже лайков я не оберусь».