1/2 Когда я и многие другие феминистки говорим об антипсихиатрии, мы, как правило, сразу упоминаем работы женщин, посвятивших значимую часть своей интеллектуальной карьеры феминистскому критическому реформированию или прямой критике психиатрии, — Нэнси Чодороу, Бонни Бёрстоу, Филлис Чеслер, Джессики Тейлор, Джоанны Монкрифф и некоторых других. К некоторым другим я также отношу мужчин, потому что вред от психиатрии настолько велик, что заметен не только феминисткам. Мы говорим о работах этих женщин, потому что они позволяют сразу и в полной мере проникнуться претензиями к психиатрии, но не стоит забывать, что даже самые значимые авторки феминисткой матчасти нередко обращали внимание на тот вред, который психиатрия наносит женщинам как индивидам, и как психиатрия используется против женщин как класса. Так, Симон де Бовуар в книге "Второй пол", опубликованной в 1949-ом году, подвергает обширной критике работы Зигмунда Фрейда (психоанализ) и Альфреда Адлера (индивидуальная психология) как ориентированные на мужчин и бесполезные для женщин. Её критика остаётся актуальной и сегодня, потому что психоанализ является фундаментом для большинства современных психотерапевтических практик. Я воздержусь от цитирования, см. "Второй пол" (Бовуар, 1949), т.1, ч.1, гл. 2. Андреа Дворкин также смотрела на психиатрию как на инструмент патриархального угнетения. В книге "Женщины правого крыла" (1983) она открыто говорит об этом в главе, посвящённой становлению гиноцида. Обращая внимание на то, как женщины в домах престарелых подвергаются медикализации чаще мужчин, и отмечая, что жизнь таких женщин была полна по меньшей мере систематической экономической дискриминации — отсутствия оплаты за домашнюю работу, маленькой зарплаты, худших социальных гарантий и др., Дворкин приводит статистику (здесь и далее мой перевод): Медикализация преимущественно женщин в домах престарелых продолжает в старости модель, которая с пугающей регулярностью устанавливается в ранней жизни женщин: на женщин приходится от 60 до 80%% всех рецептов на психотропные препараты (60% рецептов на барбитураты, 67% — на транквилизаторы и 80% — на амфетамины). При одинаковых психологических состояниях женщинам выписывают вдвое больше препаратов, чем мужчинам. Исследование женщин в штате Юта, цитируемое Мюриэл Неллис в книге The Female Fix (1981), показало, что 69% женщин старше 34 лет, не работавших вне дома и бывших примерными прихожанками мормонской церкви, принимали малые транквилизаторы. [...] В 1977 году 36 миллионов женщин [в США] принимали транквилизаторы, 16 миллионов — снотворные препараты, 12 миллионов — амфетамины и почти 12 миллионов женщин получили рецепты на эти препараты впервые. Дворкин описывает реальность, в которой возникает такая диспропорция: В лучшем случае можно сказать, что участь женщины, её социальная роль требуют значительного медицинского вмешательства в форме психоактивных препаратов. В худшем — необходимо признать, что эти препараты назначают женщинам потому что они женщины — и потому, что врачи в основном мужчины. Восприятие женщины-пациентки врачом-мужчиной, формируемое его верой в собственную отличность от неё и превосходство над ней, таково: она слишком эмоциональна, слишком возбуждена, иррациональна, не обладает чувством меры, не может различить, что важно, а что незначительно. Она не заслуживает доверия как наблюдатель собственной жизни и даже как человек, способный добросовестно и точно сообщать о своих субъективных ощущениях или чувствах. Она возбуждена не из-за какой-то объективной ситуации в своей жизни, а потому что она женщина, а женщины становятся эмоциональными и взвинченными просто потому, что таковы женщины.