2 За него это делает Онда. Ведь несмотря на пронизывающий альбом озноб, усталость, информационное обезвоживание, тусклые, холодные оттенки, он продолжает грезить — наивно и светло. Да, «Музыка — тоска, пусть моменты будут фоном», но какое-то невыразимое тепло прорывается сквозь томность строк и преображает эту тоску. «Строчки как цитаты, статусы ВКонтакте», — Онда сам себе признается, что это все такой немного нелепый коллаж, мудборд, сохраненки — яркие бессодержательные картинки, работающие скорее как оттенки вайбика, как дополнительные музыкальные слои. На внешнем уровне он мыслит слово как продюсер или как дизайнер, на внутреннем — как ребенок с коробкой карандашей и раскраской, который пытается рассказать историю о том, как «Стал тем, кого рисовал». Часто этот инфантилизм очаровывает (альбом начинается со строчки «Здесь чайки рисуют карандашами» — и это очень милая пустота), иногда кажется сумятицей, но главное — передает ощущение безграничной детской свободы, игры, и вместе с тем — щемящей тоски, потерянности, скорби по беззаботью, с которой сталкивается любой подросток, застрявший в лимбе, на заброшенной карте в CS 1.6. В очень красивую, почти эмбиентную зарисовку «de_survivor» вмещается весь альбом. Пустая холодная мапа, как призрак мертвого интернета, по которому бродит нежить, согревающаяся одними только воспоминаниями о временах до крушения самолета, когда сервера были наполнены людьми. Отсюда и ностальгический холодок — ведь и звук, и лирика, и эстетика «KIDSCRY2DAY» полностью держится на референсах из нулевых/десятых (оживает Пиратская станция, CS 1.6, Халфа и Ведьмин Дом, группа LMFAO, веб-панк, «Damn, Son! Where'd You Find This?», даже Джизус в прайм-коннект-эре оживает на одну строчку). Конечно, в этом нет никакой принципиальной новизны, а иногда нет и глубины (некоторые треки на релизе — скорее этюды, черновики), но есть фиксация переходного состояния сразу на нескольких уровнях (от подростка — к взрослому, от живого, свободного интернета — к мертвому), порождающая ебанутую палитру эмоций бунтующего, но и смиренного сознания, обращенного в прошлое, ибо в настоящем нет ничего вдохновляющего, только усталость и страх. Отсюда и почти невыразимое замирание, подростковый столбняк, отреченность. Лирический герой «KIDSCRY2DAY» как бы не может удержаться на плоскости реального, осязаемого, ему не на что опереться в этом мире (друзья растворяются в суете, а телефон не хочется брать в руки — социальная апатия рефреном проходит через весь альбом), потому что он не желает, ленится взрослеть, побаивается популярности и вертикального мира — он заложник своего детства, своих снов, заложник воспоминаний, заложник музыки. Заложник свободы и тоски — оттого, что свободу некуда девать, — превращающий альбом в блуждание по каталогу старых игр стима, в которые можно было влипать днями напролет. Сегодня дети плачут по живому интернету, по альтернативному репу Янг Раши, по старым движкам и плохой рисовке. У них пока, кажется, есть все время (и знамя) мира, но нет ничего настоящего, кроме тоски по свободному виртуальному прошлому. «прогресс» умер, интернет умер; остается только создать свой сервер и в одиночестве блуждать по заброшенным картам, обжигаясь о вопрос: а жив ли я вообще? Я забрел на этот сервак абсолютно случайно — и мне было очень интересно банихопить по внутреннему миру Онды.