Виченца восхитительно венецианский город, — наверное, поэтому его как-то особенно выделяешь. Словно сама Венеция это Венеция курильщика, а Виченца — это Венеция здорового человека: здесь теснятся бочками, как птички, точно такие же кружевные венецианские дворцы, но по какой-то случайности они стоят на земле, а не на воде — а значит, лишены болезненно мерцающей неопределенности, они полновесны, и это изумляет. Переклички городских ансамблей — это драгоценное мерцание города в городе. Города-двойники говорят друг с другом, как cori spezzati: это когда группы певцов стоят на противоположных галереях собора и звук летит с разных сторон; это зеркало в зеркале. Города переизобретают друг друга, и так же Палладио чудесным образом всякий раз переизобретает себя заново в каждом памятнике. Какая я была глупая, когда полагала, что он воспроизводит одну и ту же формулу! все ровно наоборот — каждый раз из одних ингредиентов рождается совершенный новый, свежий фасад, словно свежеумытое человеческое лицо. Чудесная щедрость архитектурного таланта и чудесное же его разнообразие, совершенно природная органика и чувственность. А колонки Базилики (последнее фото), как будто рождающиеся прямо из стены — вот столб, вот на нем взбухает пилястр, и вот уже колонка выходит и встает совершенно отдельно — и вовсе заставляют испытывать к Палладио совершенно неожиданную нежность. Можно ли испытывать нежность к Палладио? А к Баху? 🌟 #лебединыйарт