Две мои самые любимые номинации на «Оскаре» — лучший полнометражный док и лучший фильм на иностранном языке. Потому что они меньше всего связаны с кино как искусством и больше всего связаны с кино как выплеском социально-политического настроения. Приз в этих категориях может взять любая шляпа, эстетика непринципиальна. Главное — чтобы была животрепещущая тема, о которой Американская киноакадемия хочет говорить. Еще лучше, когда вокруг темы, о которых она говорить не хочет. В этом году лучший док — «Господин Никто против Путина». Яркое, довольно скандальное продолжение Оскаровской «Путинианы», закрывающее триптих о великом диктаторе. В отличие от «Навального» и «20 дней в Мариуполе», тут есть нечто большее чем бахвальство правительства в изгнании и любование убийством городов. Как минимум интересен заход со снятыми исподтишка уроками разговоров о важном. Упражнение в партизанской документалистике Виталия Манского, эдакий «В лучах солнца» через призму «Свидетелей Путина». Повис в воздухе вопрос к этичности мероприятия: Павел Таланкин получил престижную награду, а его оставшиеся в России коллеги — коллективный геморрой. «Господину Никто» в этом году проиграли апология левой активистки («Приходите посмотреть на меня в хорошем свете»), история борьбы с иранским домостроем («Сквозь камни»), исследование кошмаров американских тюрем («Алабамское решение») и стрельба по соседям в субурбии («Идеальная соседка»). Все это, конечно, ни в какое сравнение не идет с демонстрацией small dick energy российской пропаганды. Если бы Киноакадемия за палестинских детей переживала также, как за российских, «Оскар» за лучший иностранный фильм мог бы достаться «Голосу Хинд Раджаб» — документальной реконструкции убийства пятилетней девочки солдатами ЦАХАЛа. Но вы же знаете, военные преступления на Ближнем Востоке такие скучные... Оставим их венецианским пижонам.