Чёрт бы побрал этого надменного козла! Ваймс схватил с подноса проходящего мимо официанта первый попавшийся бокал и сжал его в руке так, словно хотел разбавить и измельчить в пыль. В конце концов, Сибилла сама наказала ему не пить на приёме ничего крепче компота. “Сэм, поверь мне, ты не хочешь испортить ещё одни международные отношения своей несдержанностью”. Сэм злобно хмыкнул себе под нос (стайка смешливых девиц в дурацких пышных платьях порскнула в стороны). Так им и надо, этим дипломатам проклятым. Подумаешь, посоветовал этому скину сыну (это даже метафорой не было!) проваливать к себе в Убервальд и бегать с голой жопой по сугробам. В чём он, Сэм, неправ? Он лично ощутил на себе прелести убервальдских зимних забав и знал, как это бывает. Так что все их послы могут проваливать, откуда приехали. Анк-Морпорк бойдётся и без жиров пятого элефанта, большое спасибо. Наши свечи куда лучше – они и трескучее, и потёков на них больше, и вообще! Это настоящие свечи, а не какой-то… не какой-то там! Сэм сердито посмотрел в бокал, как никогда жалея, что завязал с выпивкой, и забился в угол, откуда продолжал наблюдать за празднеством. Напыщенные идиоты, вот они кто. Всё было бы куда проще, если бы все эти великосветские козлы (и козы) просто поговорили. Всем было бы проще. И сраные лосины, словно выполненные в лучших традициях белошвеек, не натирали бы… всякое. Сэм вообще не был уверен, что сможет исполнять свой, так сказать, недосупружеский долг в ближайшие дни. Ну ничего, злорадно подумал Сэм, патриций сам заварил эту кашу с приглашением убервальдских шавок, так что все последствия штанных неудобств Ваймса в первую очередь чреваты для него самого. По лицу Сэма расползалась такая зловещая ухмылка, что направлявшийся в его сторону дипломат (имена Сэм даже не пытался запоминать) развернулся на сто восемьдесят градусов и внезапно очень заинтересовался крохотными бутербродиками. Вот так-то. – А, Ваймс. Этого не хватало. Сэм упрямо уткнул взгляд в пол и пробурчал себе под нос что-то среднее между “сир” и “пошёл в зад”. Лицо напротив, судя по надменно начищенным ботинкам, не выражало ничего, кроме вежливой насмешки. – Ва-аймс, – протянул патриций более настойчиво. – Сир, – огрызнулся Сэм. – Командор, – полувопросительно попробовал патриций. Ваймс упорно сверлил взглядом пол. Патриций сдался. – Сэм, – тихо прозвучало сбоку. Почти что так… ласково. Почти также, как когда они одни. Варианта не сдаться на милость тирана не было, и Ваймс поднял взгляд. Фрак сидел на Ветинари просто божественно. Вылезший из своих бесконечно одинаковых унылых чёрных мантий, патриций выглядел статно и… увесисто, что ли. Так, словно под его взглядом пространство покорно прогибалось, а время испуганно съёживалось. Едва уловимым выверенным жестом патриций приподнял уголок губ и незаметно перенёс вес тела на левую ногу. Трость поймала отблик свечей. На буксире за патрицием тащился секретарь Стукпостук. – Как ваша нога, сир? – тихо спросил Сэм, чтобы что-то сказать. – Замечательно, командор, благодарю. Это прозвучало так… мёртво, что ли? Ни одной эмоции не просочилось на благородное лицо правителя, но Сэм заметил в глазах едва уловимый благодарный огонёк. Значит, болит. Чёртов клоун, чёртово ружие, чёртов… Ваймс. Медлительный, неповоротливый Ваймс, неспособный выполнять самую важную задачу – защищать своего патриция от любого чиха в его сторону. Особенно если чихает огнедышащая палка. – Не начинай, Сэм, – твёрдо бросил патриций, параллельно ведя замысловатую политическую игру в гляделки: кому-то послал лёгкую улыбку, рассчитанную до миллиметра, кому-то отсалютовал бокалом с шампанским. Количество выпитого не менялось весь вечер, Сэм следил. Конечно, он следил. Если огнедышащую палку было, вероятно, видно и из Сто-Лата, то всякие кровососы и оборотни – другое дело. Таких за милю не почуешь, а констебль Ангва сегодня осталась дома, чтобы не рычать на каждого первого вампира. – Ты прекрасно осведомлён о том, что сделал всё, что было в твоих силах.