– Сибилла моя подруга, – Ваймс особо подчеркнул последнее слово. – И ты лучше всех знаешь, что наш брак заключён исключительно в целях удобства. Ты ведь… понимаешь это, Хэвлок? Головой-то хоть понимаешь? Собственное имя, звучащее в устах Сэма, всегда делало с Ветинари что-то невероятное. Всё его существо словно выворачивалось наизнанку, взмывало в пантеон и там собиралось заново во что-то возвышенное и светлое. С небес на землю Ветинари падал счастливым – и всегда в руки Сэма. – Знаю, – с тупой покорностью согласился он. – И всё же… – И всё же? – перебил Сэм со вздохом. – Забиваешь голову ерундой? – А разве ты никогда не думал о детях? – горько хмыкнул Ветинари. – О доброй жене, простой и понятной, которая будет готовить тебе завтраки и ужины, нянчить твоих детей… – Отмывать мои доспехи от кишок, – услужливо подбросил Ваймс. – Сэм! – пальцы патриция возмущённо сжались в волосах Ваймса и с силой дёрнули. – Я ведь говорю серьёзно. Ваймс выдохнул тихо, щекоча прохладным воздухом грудь любовника. Наверное, стоило соврать, как он делал обычно, отбрехаться от своих мечтаний о большой, дружной семье, тёплом очаге и звонком смехе. Но что-то было в голосе Хэвлока сегодня иным, словно он принимал какое-то… решение. Взвешенное, основанное на фактах и опирающееся на честность Ваймса. И всё же Ваймс не ощущал груза ответственности, он скорее чувствовал себя одной из Взаимозаменяемых Эмм, которые крутились вокруг Сибиллы с завидным постоянством. Стоило бы соврать, но Сэм не мог. Не находил в себе силы и не считал себя вправе. – Думал, – тихо сказал он. – Много. Когда-то это было моей заветной мечтой, семья, дети… всё, как у людей, – Сэм не сказал ещё: сложно не думать о детях, когда Ангва хмурится, размышляя, как всё сложится с Моркоу, сложно не думать, когда думают все вокруг. Это даже не было его мыслями, но больше – отражением мыслей города, искорёженным, пыльным отражением. – Не буду лгать, я пожертвовал этим, вступив в связь с тобой, но… – Ваймс собрался с мыслями, не зная, как объяснить. – Если я выберу эту призрачную далёкую фантазию, то потеряю тебя. И тогда вся эта ерунда с детьми и долго-счастливо не будет иметь смысла, потому что без тебя меня не существует. Хэвлок был сейчас так уязвим – о, Сэм прекрасно понимал, как это больно, как освобождающе, ощущать себя верхом потребностей другого человека. Ваймс не требовал отвечать на вывернутое наизнанку сердце, не смел, только чувствовал, что в груди болит неизмеримо сильнее, чем он хотел бы. Хэвлок молчал так долго, что Ваймсу показалось, будто он пытается применить один из своих приёмов из серии “слиться с обстановкой”. Наконец, с тяжёлым вздохом он вновь стал перебирать волосы Ваймса пальцами. Наверное, его рука уже затекла, мимоходом подумал командор. – Спи, Сэм, – шепнул Хэвлок, и в его голосе даже незнакомый с головологией матушки Ветровоск услышал бы надрыв. – Спокойной ночи. И больше не было боли, не было обязанностей, был май, ветер за окном и едва уловимый запах сирени, горький и душный. ~ начало https://t.me/valera_i_legushki/15273?single