Как эта улица зовется — ты на дощечке прочитай, А для меня ее названье — мой рай, потерянный мой рай. Как этот город весь зовется — ты у прохожего узнай, А для меня его названье — мой рай, потерянный мой рай. И потому что он потерян — его сады цветут еще, И сердце бьется, сердце рвется счастливым пойманным лещом. Там крысы черные сновали в кустах над светлою рекой — Они допущены, им можно, ничто не портит рай земной. Ты излучал сиянье даже, заботливо мне говоря, Что если пиво пьешь, то надо стакана подсолить края. Какое это было время — пойду взгляну в календари, Ты как халат, тебя одели, Бог над тобою и внутри. Ты ломок, тонок, ты крошишься фарфоровою чашкой — в ней Просвечивает Бог, наверно. Мне это все видней, видней. Он скорлупу твою земную проклевывает на глазах, Ты ходишь сгорбившись, еще бы — кто на твоих сидит плечах? Ах, я взяла бы эту ношу, но я не внесена в реестр. Пойдем же на проспект, посмотрим — как под дождем идет оркестр. Как ливень теплый льется в зевы гремящих труб. Играя вниз, С «Славянкой» падает с обрыва мой Парадиз Елена Шварц