Этюд #27 Опишите здание, территорию, пространство так, чтобы передать состояние рассказчика. Дом Павловых в Новой Покровке выглядел не так торжественно и надежно, как в детстве. Коренастое, как ротвейлер, здание смотрелось инородно среди чахлых, полумертвых деревенских домов: приземистая бурая, почти черная крыша, широкие окна с наличниками, плотные стены из соснового бруса, который дед раздобыл на излете перестройки. Бабушка гордилась, что у них нет забора, только декоративная изгородь из кустов и рябин; в октябре листва слетела, лишь сморщенные красные ягоды служили мишенями для дроздов; огромный участок ощущался продуваемым, просматриваемым, открытым любому воздействию. В доме стоял запах мокрой пыли и подгнившей картошки. Под потолком сеней сохли в паутине слепни. Сквозь тюль проступали силуэты дороги и зелено-серого, вымершего дома толстых соседей; ночью через тюль будет заметен любой свет внутри. Половицы скрипели, когда на них ступаешь; скрипели, когда открывалась дверь на кухню; скрипели порой и сами по себе — деревенская тишина полна звуков, особенно когда гуляет ветер. Дверь из большой спальни на веранду, где он спал в детстве, была закрыта изнутри на ржавый шпингалет; окно на веранде треснуло и доски пола позеленели от влаги. В любой ситуации он искал присутствие неочевидного и отсутствие очевидного; странно, что никто не пытался ограбить пустующий дом: на месте была даже банная печка из нержавейки, которую сдали бы на металлолом. Стремянка, с помощью которой забирались на чердак, нашлась на веранде; в низком помещении под крышей вели тихую загробную жизнь пачки журналов, тазы и черные резиновые сапоги; через окошко, слишком маленькое, чтобы взрослый человек мог туда протиснуться, мелькал бледный осенний свет. Когда-то бабушка на этой кухне возмущала маму, рассказывая — скорее, выдумывая — жестокие сказки про нечисть; черный домовой жил в подполе и его страстью было откусывать плохим мальчикам разные части тела. Несмотря на страшилки, он любил смотреть, как дед отодвигает ковер в сенях и спускается по узкой лесенке за картошкой или смородиновым вином. Только сейчас он смог оценить прочные кирпичные подпорки и деревянный настил; а главное, люк закрывался изнутри на засов — одному деду известно, на какой случай. Прохладно, совершенно темно, с единственным контролируемым выходом; не худшее место, чтобы пережить ночь.