Я очень ценю, когда устазы, далёкие от феминизма, как северный полюс от южного, высказывают такие мысли: «Ислам вовсе не учит, что муж должен быть единственным центром интересов жены, осью, вокруг которой вращается вся её жизнь, или что у неё не должно быть собственной жизни вне его - идея, очевидно абсурдная в любой культуре, не говоря уже о западной. Он учит тому, что жена должна чтить, уважать и служить мужу (и наоборот), а это совершенно другое». Ахмад Али аль-Адани Последнее время становится очевидным, что пресловутая роль жены как бытового партнёра - вообще не то, что нужно мужчине, когда речь идёт о смыслах. Именно оттого, что мужчина сегодня сам утратил эти смыслы, и возникает современный умопомрачительный вопрос к даме при знакомстве: а что ты мне можешь дать? Ведь и в самом деле, стирает стиралка, посуду моет посудомойка, убирает робот-пылесос. Остаётся лишь вопрос интимных отношений и деторождения, однако и он, как предвосхищается современным сознанием, может быть также вскорости успешно технологически решён. Что в высказывании устаза не менее интересно, чем сама его суть, - это подчёркивание вот этого - «и наоборот». Про то, что женщина должна почитать мужа, это мы слышим часто. Но кто сегодня хранит хотя бы память о том, что составляло сердце высокой культуры и что сегодня превратилось в какие-то мемы про завязывание шнурков? Процитируем здесь Джемаля, который, как суфийский шейх, орудовал одной и той же мыслью по нисходящей и восходящей; в частности, его презрение к буржуазным формам женского не мешало, а наоборот, утверждало подобное: «Вся история Франции вращается вокруг совершенно реальной исторической личности — Жанны д’Арк, классической6 девы-воительницы, которая вела за собой не только рыцарей, коннетаблей и маршалов, но и самого короля! Рене Генон, главный авторитет XX века в вопросах традиционализма, утверждает, что Жанна д’Арк была последним адептом западной традиции женского посвящения, уходящей корнями в седую древность. [...] Этот образ выходит далеко за пределы тевтонских мифов с их закованной в латы Брунгильдой и эллинских видений, среди которых поражает своей мощью Афина-Паллада, выходящая с разящим клинком из головы Зевса. Добавим, что и в христианстве (с его отрицанием женского начала) Дева — это не только Богоматерь. Святая Анна Арморейская — покровительница рыцарства...» Если угодно, здесь квинтэссенция Запада в его традиционных формах, где описанное выше — отражение совершенства мужчины, выраженное в белом шарфе поверх доспеха воронёной стали. Приведу ещё один пример. Не первый раз замечаю, как учёные мужи и суфии ссылаются в своих трудах на Рабийю. Где-то встречалась мысль, что знаменитая испанская святая Тереза Авильская была вдохновлена суфизмом, в частности, насколько я поняла, образом самой Рабийи. Это помогает связать обеих в единый архетип и выделить главное. И это вовсе не женщина-аскет, как вроде бы кажется на первый взгляд; вернее, женский аскетизм, когда женщина не теряет своей сути, превращён в нечто радикально иное. Главная и характерная черта здесь - самозабвенная любовь к Богу, настолько эмоционально заряженная, что становится внезапным упоением истины для линейного мужского логоса. Всё это веками вдохновляло, побуждало к подвигу, давало силы для науки и творчества. И в наше время, когда человек зачастую дезориентирован и лишён собственного центра, важно хотя бы попытаться найти его в другом.