Многих удивляет такой ажиотаж вокруг смерти Паши Техника, фигуры в мейнстримной культуре не самой популярной, на похороны к которому сегодня пришло количество людей, сопоставимое с похоронами Навального. На мой взгляд, изменённое состояние сознания сакрализируется в России уникальным образом. Это отнюдь не часть культуры застолья, как в ближневосточных странах. И не нарциссически-бунтарское огламулирование употребления в американском варианте. Репер наркоман в роли прожигающего жизнь успешного бунтаря или непризнанного страдающего гения образ не новый. Но в российском варианте это "так жаль Пашу Техника, потому что он был добрым и забавным человеком" зиждется на других архетипах. На образе общественного скомороха, который словно собирает и уничтожает коллективный стыд. Ведь он ведёт себя настолько нелепо, но уверенно в наркотическом угаре, что испытывать к нему чистое отвращение становится невозможно. Как и обычную жалость. Для многих людей определенной культурной прослойки он стал фриковым, но единственно возможным символом свободы. Невозможно вырваться из определенной реальности, невозможно соответствовать ее противоречивым требованиям и сохранить себя, но можно сделать свой отказ от нее фриковым перформансом. Выражением искренности и верности себе. Пусть за которой и прячется неубиваемый стыд и ненависть, что однажды приведут к логическому концу. Это формирует спефициское отношение и к зависимым людям, и к измеренному состоянию сознания в целом. В общественном российском сознании алкоголики часто "добрые": какой-нибудь злоупотребляющий учитель труда дядя Ваня, сосед дедушка Петя и т.д. Часто они рисуются неприспособленными к жизни, великовозрастными наивными детьми. У которых нет иного выбора, чем постоянно принимать свою анестезию. Тогда как смотрящие на него и сопереживающие делают выбор частично сломать себя, чтобы к этой реальности подстроиться и в такой анестезии вроде как не нуждаться. О том, чтобы найти грани реальности, где ломать себя не придется, речи быть не может. Интересно, что сам Павел говорил о своей особой любви к Ксанаксу, потому что он "делает его суперменом, о котором неважно что подумают". Павел умер в один день с Куртом Кобейном, что сейчас подчеркивается фанатами и даже бывшей женой, во многом от него пострадавшей. Курт Кобейн по-российски.