«Бостонский брак»: феномен нашего времени В последнее время я всё чаще слышу употребление термина «бостонский брак»как в профессиональной среде, так и в повседневных разговорах. Возникает закономерный вопрос: с чем связано его возвращение в современный дискурс? Причины, на мой взгляд, многофакторны. И одну из них сложно обойти стороной, даже если она звучит неудобно. Военные конфликты , в частности, противостояние между Россией и Украиной, привели к гибели и утрате значительной части мужского населения. История уже знает подобные периоды. Достаточно вспомнить многочисленные войны, включая Великую Отечественную, когда в деревнях оставались в основном женщины. Тогда они были вынуждены объединяться, помогать друг другу, жить под одной крышей, иногда деля одного выжившего мужчину на несколько семей. Однако «бостонский брак» предполагает иную конфигурацию. Речь идёт о совместной жизни двух незамужних женщин, которые ведут общее хозяйство, делят быт, но при этом каждая из них остаётся финансово независимой, социально реализованной и профессионально активной. Это союз не выживания, а, скорее, осознанного выбора формы совместности. Сам термин вошёл в обиход благодаря роману американского писателя Генри Джеймса «Бостонцы» (1886). В произведении описывается длительное совместное проживание двух незамужних женщин - представительниц так называемых «новых женщин». Хотя сам Джеймс не использовал это понятие напрямую, прототипом подобных отношений, по мнению исследователей, стала жизненная история его сестры Алисы Джеймс, которая жила в тесном союзе с Кэтрин Лоринг. Впервые же словосочетание «бостонский брак» было публично использовано в 1897 году суфражисткой Эдной Чейни, которая настаивала на социальном признании таких союзов. Начиная с 1990-х годов подобные формы совместной жизни всё чаще стали интерпретироваться как скрытые гомосексуальные отношения, замаскированные под «благородную» цель. Однако в реальной клинической практике всё не так однозначно. Как психоаналитик, я не могу заранее утверждать, что именно лежит в основе подобных союзов. Ответ становится возможным только тогда, когда сами участницы приходят на приём и в своём темпе, в пределах собственной готовности начинают говорить. Лишь в момент, когда пациентка хочет раскрыться, становится понятно, какие мотивы действительно ею движут: страх близости, травматический опыт, особенности привязанности, вытесненное влечение или, напротив, зрелый выбор формы жизни. Тем не менее вопрос остаётся открытым: почему сегодня случаи «бостонского брака» становятся всё более частыми и что на самом деле за этим стоит? Как вы считаете? Обняла. Поняла. Приняла. Подняла. Psychologist / Psychoanalyst Светлана Устьянцева #психотерапевтонлайн #психологонлайн #психологдубай #бостонскийбрак