Кроме надменного отношения к русскому народу, в дневнике морского офицера Нирутаки лейтмотивом проходит неприязнь к одному конкретному русскому человеку, появление которого на Дальнем Востоке осложнила жизнь как конкретно ему, так и всему японскому флоту. Это был вице-адмирал С.О. Макаров. Вот что Нирутака писал о назначении нового командующего Тихоокеанским флотом: Вообще, с приездом адмирала Макарова в русской эскадре началось небывалое до сих пор оживление, особенно заметное в обороне гавани. Он, должно быть, дельный человек, и я надеюсь, что в скором времени японская граната заставит его прекратить свою деятельность против нас Нирутака командовал миноносцем «Акацуки» и был непосредственным участником первого периода русско-японской войны. Он был очевидцем того, как стал меняться русский флот при новом командующем. И Нирутака, желая победы своей стране, хотел смерти того, кто мог помешать Японии её достичь. Его мотивы, по крайней мере, понятны. Волей судьбы Нирутака будет одним из тех, кто погубит Макарова. Изначальный план японцев по борьбе с русским флотом предполагал блокаду последнего в Порт-Артурской гавани с помощью постановки на выходе из нее пароходов-брандеров и последующее уничтожение русских кораблей, запертых в ловушке. Исполнить его не удалось, поскольку русские береговые орудия заблаговременно уничтожали приближающиеся пароходы. Тогда командующий японским флотом решил выманить русскую эскадру на заранее заминированный участок рядом с выходом из гавани. В операции по установке минных заграждений принимал участие Нирутака. Завтра ночью мы, шесть миноносцев, вместе с «Корио-Мару» пойдем закладывать мины на Порт-Артурском рейде, приблизительно на том месте, где русские суда развертываются обыкновенно боевой линией, когда отвечают на нашу бомбардировку Ставя мины до пяти часов утра, японцы справились с поставленной задачей. Они не остались незамеченными для русского флота. Но их ошибочно приняли за русские миноносцы, которые вечером предыдущего дня были отправлены в дозор Макаровым. «Страшный», один из кораблей этого отряда, потерялся в сумраке и случайно прибился к японским миноносцам. Японцы тоже не сразу осознали, что рядом с ними неприятельское судно. Ближе к рассвету «Страшный» был раскрыт, атакован и потоплен. Узнав о гибели «Страшного», Макаров отправил русскую эскадру на место боя. О наличии мин на выходе из гавани никто, конечно, не подозревал. В первый раз всё обошлось. Русские корабли погнались за несколькими японскими крейсерами. Вскоре на востоке, куда отступали крейсеры, показались главные силы японского флота. Макаров приказал возвращаться к Порт-Артуру. Дальнейшее Нирутака отразил в дневнике: Глядя в бинокль, я заметил, что по приходе судов на рейд на «Петропавловске» был поднят сигнал, и, когда его снова спустили, вся эскадра стала перестраиваться и вытягиваться в линию. Я глядел не отрывая глаз, и, признаюсь, никогда до сих пор мое сердце не билось так сильно- ведь там лежали наши мины! …Вдруг я увидел около носа одного из передних броненосцев облако темно-серого дыма, затем поднялся высокий столб желтого чада и вспыхнуло красное пламя. Я инстинктивно поднял бинокль и посмотрел на мачту: это был «Петропавловск» В считанные минуты «Петропавловск» пошёл ко дну. С.О. Макаров погиб вместе с кораблем. Запись о потоплении русского броненосца будет последней в дневнике японского морского офицера. Через полтора месяца его «Акацуки» подорвался, по всей видимости, на том же минном заграждении у Порт-Артура.