Вторник, 9 марта 1976 Вчера — почти весь день в церкви: пять служб! Погружение в великопостную стихию. Как-то по-новому слушал и слышал псалмы, поразительное столкновение в них человеческого отчаяния и веры. Ничто с такой силой не доказывает условность, призрачность всех «эволюций» человека. Вот он — на поверхности. Всё основное — вечно и потому по-настоящему «современно». Устарел — хотя бы отчасти — «византинизм». Чувствую это, читая канон Андрея Критского. Но не псалмы, на тысячелетия опередившие «византинизм». Кончил «Зимнее солнце» Вейдле. «Религия без искусства немеет», — пишет он. Книга, родившаяся из радости. «Ныне отпущаеши», снова повторённое. Собираюсь писать ему. Вчитываюсь в третий том «Архипелага», который начал с конца, а теперь читаю с начала. Поразительная — не просто сила, а именно «силища». Разговор вчера — с Томом и Л. — о гомосексуализме (в связи с рассказом Тома о Р. Н., о его защите гомосексуализма и расхождении с женой). Почему так слабы тут (в безоговорочном осуждении гомосексуализма, осуждении для меня самоочевидном, как, скажем, и невозможность рукоположения женщин) — все «доказательства»? Не потому ли, что всё самоочевидное (религиозно) недоказуемо? Ибо самоочевидность укоренена в «светлом знании», в причастности «уму Христову». А доказательства, чтобы быть доказательствами, должны развёртываться в тёмном знании, в логике «мира сего». А в этой логике «мир сей» всегда сильнее, ибо он и логику-то эту изобрёл для самооправдания. Христос извещает нас о грехе. Без Христа грех есть всего лишь «проблема», и её с упоением решает мир сей, причём решение это всегда «либерально», «терпимо», «любовно», «положительно»... Ужас современного христианства поэтому только в том и состоит, что оно эту логику приняло и ею измеряет и судит веру... И получается, что «свет, который в нас, — тьма»... __ Ср.: Мф. 6:23.