Вышел мой разговор с Соней Райзман про ее "Картины дружеских связей", и там очень много всего, от разговора о поколении 30-летних до забытых женских имен XIX века. А фильм прямо сейчас в прокате и я очень советую всем пойти на него в кино. — Помню, как в свое время всех поразила Москва в «Шультесе» Бакура Бакурадзе — когда оказалось, что эстетику нулевых можно показывать в цвете. Что у времени, которое казалось бесформенным, есть свой узнаваемый стиль и цвет. Твой фильм про Москву середины 2020-х черно-белый — потому что у этого времени нет цвета? — Про Бакура я согласна — это действительно эстетика нулевых, переведенная на киноязык. Но если выйти сейчас в Москве где-нибудь на трешку, то тебе хватит трех карандашей, чтобы нарисовать пейзаж. Цветной набор не нужен. Может быть, только желтый пригодится, чтобы такси нарисовать. У меня нет ощущения от Москвы, как от Лиссабона или Барселоны. Нет ощущения, что она имеет какой-то цветовой рисунок. Есть такая знаменитая картина Эрика Булатова «Московское утро» — когда я готовилась к съемкам и мы обсуждали визуальное решение, я постоянно смотрела на эту картину. Она нарисована, по-моему, карандашом, но нет ощущения, что она монохромная. Кажется, что это просто фотография из окна. И от изображения мы хотели какого-то такого же эффекта добиться. — У тебя всегда было такое ощущение от Москвы, или она сейчас такая? — Сейчас. Когда я в 2014 году приехала, я была просто влюблена в Москву. Сейчас я понимаю, что у меня был СДВГ, но я ходила пешком от Чертановской через Калужскую и каким-то образом доходила до Болотной, гуляла с плеером. И когда я вспоминаю то время, это красные вывески McDonald’s, желтое солнце, отражающееся в реке, ларьки, курица гриль, разноцветные машины, «Связной». И все это кричит, орет, движется. Флешбэк, короче, цветной. — В фильме тоже есть цветные флешбэки — фрагменты из студенческого спектакля «Одна абсолютно счастливая деревня», который ставят герои. Почему именно его — вы на самом деле ставили его на своем курсе? — «Одну абсолютно счастливую деревню» мы не ставили. У нас был спектакль по Хармсу — «Четвероногая ворона». И я сначала думала Хармса восстанавливать. Но потом к нашей команде присоединился Цыганов, который играет мастера, и я, конечно, вспомнила их фоменковский спектакль, который они ставили на своем курсе и который потом стал главным их хитом. И подумала, почему бы не воспользоваться случаем и не поставить хотя бы одну сцену оттуда? По-моему, просто нет более щемящего произведения про любовь и расставание, чем это. — У прошлого цвет есть, из настоящего он ушел, а у будущего цвет есть? — Поживем — увидим. Не знаю. Надеюсь. У меня все-таки ребенок растет.