Вообще говоря, я ужасно рад за Павла Таланкина. Вне зависимости от споров вокруг его фильма (там есть о чем поспорить, но это скорее для кино хорошо). Год назад мы поговорили с Павлом для нашего Weekly про школу, и я до сих пор считаю, что это лучшее с ним интервью из тех, что я читал. Мне жаль, что коллеги, которые писали о фильме в течение года, ни разу не обратились к нему. Может быть, хотя бы после "Оскара" его прочтут — и многие вопросы, которые к этому фильму появляются у возмущенных зрителей, возможно отпадут сами собой. Вынесу один фрагмент из-под пейволла: — Не было у вас ощущения, что ваш обмен с Дэвидом Боренштейном и продюсерами несколько неравноценный? Вы обладатель уникального доступа к материалам, но ведь эта история — она одноразовая, дальше Дэвид будет снимать другое кино, а что вы будете делать в чужой стране, без профессии и средств к существованию? — Ну вот что я должен на это сказать? Я же себе отдавал отчет в том, что происходит. Продюсеры сейчас очень стараются мне помочь чем могут. Спрашивают: «Может, ты что-нибудь еще будешь снимать?» Но я-то понимаю, что это случайный фильм, так звезды сошлись. Понимаю, что я режиссер одной картины. Но меня это вообще никак не гложет. — В фильме видно, что вы очень верите в свою миссию, что вам важно сделать этот фильм. Но может ли изменить жизнь в Карабаше в лучшую сторону премьера этого фильма на «Сандэнсе»? Не честнее было бы остаться и терпеть — но дать какому-нибудь юному Паше Таланкину, учащемуся девятого класса, понять, что он не одинок? Ведь оттого, что пресыщенная фестивальная публика посмотрит на ужасы российской пропаганды, едва ли в Карабаше что-то изменится. Не было ли у вас драматического сомнения в том, что вы поступаете правильно? — Сомнений у меня не было. Если говорить про Карабаш — я убежден, что если можно вообще достучаться — а я по комментариям вижу, что до кого-то мне удалось достучаться, — то гораздо эффективнее стучаться именно в эту дверь. В России людям может быть безразлично то, что происходит внутри страны, но очень важно то, что говорят о них на Западе. А что касается моего отъезда, то продюсеры мне в какой-то момент написали, что у них там целая комиссия заседала, которая пришла к выводу, что фильм не может выйти, пока Таланкин в России. Когда мы начинали работу, все еще не было так жестко, гайки еще настолько не закрутили, не было такого количества безумных уголовных дел с драконовскими сроками. А когда съемки уже закончились, они мне позвонили и сказали, что я должен буду уехать, но они пока не знают куда. И у меня уже не было выбора между тем, уехать или остаться. Выбор стоял фактически между фильмом и его отсутствием. И я выбрал фильм. Минюст считает Republic "иноагентом", но подписаться и читать его безопасно