187просмотров
90.3%от подписчиков
24 ноября 2025 г.
statsScore: 206
Из 40 авторов выбрали 16. И я не в их числе. Сто лет тому назад я рассказывала, что мне выпал шанс напечатать сказку в настоящем всамделишном сборнике настоящего всамделишного издательства. Это был большой проект писательского дома «Омут». Изначально организаторы планировали самиздат, но на связь вышел один редактор и предложил нас напечатать. С февраля по май мы всем дружным коллективом работали в поте лица. И в июне отправили тексты на суд редактора. Потом — два месяца тишины и ожидания. И вдруг новость: из 40 авторов отобрали всего 16, и я никуда не прошла. Обидно было до слез. Я решила, что пообижаюсь ровно один день, вот прям от души, а потом буду двигаться дальше. Честно, не думаю, что я написала полную хуйню. На общих чтениях коллеги давали очень положительные отзывы. Но потом я кое-что узнала об издательской политике, и меня окончательно попустило. Из-за новых законов сейчас много где усиливается самоцензура. Тяжело даже тем, кто идет с рейтингом «18+». Насколько знаю, наш сборник подразумевался как сказки для взрослых, с минимальным рейтингом «16+». Вы в курсе, о каких темах я пишу. А я люблю поговорить о насилии и проблемах в семье. В общем, до традиционных ценностей мне как до луны. То есть мою сказку надо было не просто редактировать, ее надо было выкидывать нахуй, потому что сама суть истории — в семейной трагедии, где никак не могут примириться несколько поколений. И все это приправлено отборной славянской чернухой. Короче, я со своим «стеклом», как нынче говорит молодежь, не вписалась. Однако! Для таких же не вписавшихся все-таки будет электронный самиздат. Когда — пока неизвестно. Честно, я из тех, кто часто бросает начатое (помянем «Антошу», лол). Но сказку я обязательно доработаю. Пусть не для издательства, так хотя бы для себя. Тем более, это не единственный провал за 2025 год. Один из них поначалу казался куда больнее, ведь речь о моей первой книге. Но об этом уже в другой раз. А пока, да, меня не напечатали. Зато теперь у меня есть текст, который не подлежит цензуре.