«Человеку нужен человек» — дичайшая пошлятина. Если есть редфлаги, то употребление этого выражения для меня флаг говняного цвета. Это неточная цитата из «Соляриса» Тарковского, и в фильме похожие слова звучат дважды. Первый раз это разговор Криса, главного героя, с давним другом его отца ещё до отъезда: — Только учтите, что на Солярисе вы ничего не найдете нового! И ничего, кроме того, что я вам рассказал, не взволнует вас до глубины души, до самого сердца... Человеку нужно только человеческое... Все остальное ему чуждо... — Вы ошибаетесь, — сухо сказал Крис. — Человек — часть всемирного разума, а значит, возможности его практически безграничны... Разумеется, в идеале. Второй раз Тарковский возвращается к этим словам в кульминационный момент, и мы слышим их от Снаута, видевшего самоубийство своего друга из-за невыносимого чувства вины, о котором напомнил ему Солярис. — Мы вовсе не хотим завоевать никакой космос, — сказал Снаут, — мы хотим расширить Землю до его границ... Мы не знаем, что делать с иными мирами. Нам не нужно других миров. Нам нужно зеркало. Мы бьемся и мучаемся над контактами с иными цивилизациями, но мы никогда не найдем этого контакта... И главное не в том, что мы не в состоянии это сделать — мы боимся это сделать, боимся контакта... Мы в глупом положении человека, рвущегося из последних сил к цели, которой он боится, которая ему не нужна. Человеку нужен только человек. Значит, в нашем страхе, может быть, и есть истина. Милый спасительный страх! Если бы мальчик не боялся ночного леса, его давно съели бы волки... Ах, эти мудрые сказки... Кажется, я начал с обличения человеческого консерватизма и косности, а кончил оправданием того, что обличал. Я непоследователен. «Человеку нужно только человеческое» — это не о том, что девочке нужен мальчик, чтобы смотреть кино, няшиться, делиться эмоциями (тьфу!) и коротать время в удовольствиях. Это выражение крайнего отчаяния того, кто увидел, что мы, люди, обречены вечно смотреться в зеркало. Девочки, подписывающие этой цитатой истории в соцсетях, иллюстрируют собой эту проблему. Она в том, что занимаясь только человеческим, человек неизбежно превращается в животное. Для меня эти слова выражают переживание богооставлености. И в этом месте можно пожать плечами и заняться собственной жизнью, а можно двинуться дальше. Вот тут и начинаются серьёзные вопросы к себе и миру, которыми занимается философия — что западная, что восточная.