Мемуары Цвейга, австрийская школа и Екатерина Михайловна Шульман Давно хотел прочитать мемуары Цвейга, и вот, наконец, дошли руки. Невеселое чтиво для таких же невеселых дней. Прочитать Цвейга я хотел потому, что его опыт как будто созвучен нашему. Он вырос в благополучной, спокойной Австрии, бывшей в то время столицей огромной империи, но это благополучие было сначала разрушено первой мировой войной, а потом окончательно погребено второй. Его жизнь разделилась на "до" и "после", и в этой связи многое, что описывает Цвейг, узнается с неожиданностью точностью: наивность и обособленность интеллигенции, которая не ожидала первую мировую войну, так же как мы — войну с Украиной; народное единение по обе стороны фронта; восторженность первых добровольцев («на Рождество мы будем дома»); отмену культуры (запрет Моцарта в Париже и Шекспира — в Берлине); первые проявления фашизма, политические убийства и беспечную жизнь европейских столиц; очень похожий опыт беженца — из Австрии Цвейг был изгнан как чужак и "плохой немец", но в Англии он тоже оказался чужим и плохим немцем — почти как многие русские сейчас в Европе. Но отдельно меня зацепило то, как Цвейг описывает свои школьные годы в Австрии второй половины XIX века: “Если говорить честно, все мои школьные годы – это сплошная безысходная, всевозрастающая тоска и нестерпимое желание избавиться от каждодневного ярма. Не могу припомнить, чтобы я когда-нибудь был «весел и счастлив» в этом размеренном, бессердечном и бездуховном школьном распорядке, который основательно отравлял нам прекраснейшую, самую беспечную пору жизни <…> школа была для нас воплощением насилия, мучений, скуки, местом, в котором необходимо поглощать точно отмеренными порциями «знания, которые знать не стоит», которые мы воспринимали как что-то не имеющее ни малейшего отношения ни к реальной действительности, ни к нашим личным интересам. Это было тупое, унылое учение не для жизни, а ради самого учения, которое нам навязывала старая педагогика." Прошло 150 лет, а в этом описании и сегодня многие узнают свою школу! Но гораздо интереснее, как Цвейг объясняет почему школа была именно такой: “Лишь гораздо позднее мне стало ясно, что этот сухой и бездушный метод воспитания молодежи отражал не столько равнодушное отношение государства, сколько определенную – разумеется, тщательно скрываемую – установку. Окружавший нас мир, все свои помыслы сосредоточивший исключительно на фетише самосохранения, не любил молодежи, более того – относился к молодежи подозрительно. <…>Австрия во главе с ее старым императором, управляемая старыми министрами, была старым государством, которое надеялось сохранить свое положение в Европе без каких-либо усилий, исключительно неприятием любых радикальных изменений; молодые люди, всегда стихийно жаждущие скорых и коренных перемен, считались поэтому сомнительным элементом” И снова — очень похоже! Сегодня тоже империями управляют старики, которые думают о только том, чтобы сохранить статус кво, не любят молодых людей и боятся их. Очень похоже Екатерина Михайловна Шульман описывала причины вторжения в Украину в своей последней — знаменитой в узких кругах — лекции в России в марте 2022 года. Невольно задумаешься о необходимости ограничивать избирательный возраст не только минимальными значениями, но и максимальными.