Чем я занимаюсь, кто главный человек в школе, и что ущемило мою маскулинность! Итак, я работаю с группой инвесторов, которые недавно купили частную школу и думают о том, как ее развивать. Моя работа состоит из двух этапов, первый из который является аналитическим, а второй — эвристическим. Это значит, что сначала я пытаюсь проанализировать то, где сейчас находится школа, а на втором этапе — предложить пути ее развития. По сути, пока это просто образовательный консалтинг. Если честно, согласился я на эту работу так, как соглашаются на обычную работу — надо что-то делать, зарабатывать, и пр. И я терпеть не могу профессиональных консультантов. Но в итоге это почему-то оказалось неожиданно увлекательно и интересно! Первое, что меня очень удивило, это насколько мне оказалось полезным многое из того, что я изучал в Гарварде. Признаюсь, я почему-то ужасно сопротивляюсь этой мысли. Мне не нравится, что я, взрослый человек, чему-то там научился, как будто это принижает мои изначальные способности. Как-то это не по-пацански, понимаете? Ущемлена моя маскулинность! Тем не менее, трудно сопротивляться фактам: в своей работе я не только использую конкретные инструменты, подхваченные мной в прошлом году, но я просто думаю об этой работе иначе, чем думал бы о ней раньше. Здесь я расскажу только о первом, и самом важном изменении, а именно попытке взглянуть на трансформацию школы через призму теории адаптивного лидерства, о которой я подробно писал здесь, здесь и здесь. Это оказался очень полезный алгоритм ровно для такой работы. Он требует особенного внимания к каждой группе стейкхолдеров, к союзам и противостояниям между ними, к различиям в видении будущего. Именно так я стараюсь разговаривать с учителями, учениками, бывшими сотрудниками школы, видеть за их словами не только их собственную боль или радость, но и чаяния целой группы людей; не только их индивидуальную позицию, но и такой же собственный bias и собственный политический интерес. Каждый мне рассказывает о своей школе. Адаптивное лидерство так же требует интереса к институциональной истории организации. Этому у меня посвящена отдельная часть анализа. Так, в моем случае, самым важным человеком в школе, определяющим ее быт, этос и академические результаты, оказался не директор, не супердиректор (есть и такой!), не учителя, не родители, а бывший владелец школы, которого я просто никогда не видел. Он давно формально не принимает в школе никакого участия, я не знаю, живет ли он в Белграде, но система продолжает послушно воспроизводить его указания, его ценности, и достигать заложенные им цели. Наконец, теория так же подразумевает, что настоящие изменения потребуют не только технических, но и адаптивных интервенций. То есть, чтобы мне сделать свою работу хорошо, мне нужно не только убедить новых владельцев последовать моим техническим рекомендациям, мне нужно, чтобы все участники процесса — включая их самих — готовы были сущностно измениться, выучить что-то новое, и отказаться — буквально unlearn — от многого из того, во что они годами верили. Получится это или нет, я не знаю, но именно этот вызов делает мою задачу по настоящему интересной. (к сожалению, нам до поры до времени придется довольствоваться архивными фото времен моей работы в школе. ни на что не намекающими!)