Пока сырое, но напишу (то, что мне самой важно прочитать) ⁃ Бессилие и беспомощность при свидетельствовании тому, что происходит, — войне, жестокости, насилию, — совершенно естественное чувство, и ругать себя еще и за него — бессмысленно и вредно. ⁃ Чувство бессилия опасно, оно само по себе ловушка, как троянский конь. ⁃ Заставлять себя “продолжать жить, как обычно, выполняя все свои обязательства” — это благородный порыв, и респект тем, у кого достаточно ресурсов и устойчивости для этого. ⁃ Но саморегуляция, необходимая для того, чтобы “заставлять себя”, тоже истощается, устает, как мышца. Нужно давать ей восстанавливаться. ⁃ Лучший способ ее восстановить — перенестись в выдуманные миры. Это могут быть истории, придуманные другими, которые укрепляют надежду и дают силы, истории, которые, так или иначе, помогают нам проживать позитивные эмоции, и одна из главных среди них — awe, восхищение/благоговение перед лицом чего-то огромного и непостижимого, желательно еще и прекрасного. Есть ли у вас такие любимые истории, в которые можно возвращаться для восстановления и утешения? Тут как раз есть связь с “чтением текстов как священных”, о чем шла речь в обзоре книги Каспера тер Кюйле. ⁃ Но это могут быть и ваши собственные придуманные истории. Я до недавнего времени писала в основном про письменные практики, касающиеся экспрессивного и рефлексивного письма с опорой на текущие личные переживания или автобиографический материал. Но в сфере письменных практик есть еще область, которая называется “терапевтическое письмо на основе вымысла”. Я ее раньше не трогала, потому что у меня не было такого опыта. Но с тех пор, как он появился, мне важно трогать и ее. ⁃ Противоположность ощущению бессилия — это агентность, ощущение способности влиять на собственную жизнь. И если мы не имеем возможности повлиять на окружающие нас обстоятельства, у нас все-таки несколько больше свободы в нашем воображении. ⁃ Сунуть голову в воображаемый мир — годная защита от состояния, когда соприкосновение с реальным миром невыносимо. Это признание своей уязвимости и ограничение вреда, а не позорная слабость. ⁃ Писать о вымышленной сложной ситуации в прошлом выдуманного героя, но от первого лица, не менее полезно, чем писать о своей собственной. Можно взять симпатичного вам героя уже существующей книги и признать известную сложную ситуацию в его/ее жизни, которую он как-то преодолел; прожить ее вместе с ним и преодолеть ее — в формате истории от первого лица. И посмотреть, как это повлияет на вас. Главное в этом процессе — прожить вместе с героем его чувства и выразить их словами. ⁃ Можно придумать героя. Можно использовать для этого какие-то затравки. ⁃ Вот, например, сегодня я думаю о том, что в романе Меган Линдхольм (шире известной под псевдонимом Робин Хобб) “Голубиный маг” есть интересный момент в устройстве описываемого мира: у некоторых людей, когда они потеряли все им привычное в жизни, просыпается магия. Сообщество магов — то, что поддерживает целостность “параллельной ткани”, “подкладки” бытия, что-то вроде того. И если в человеке просыпается настоящая магия, другие маги находят их и приводят к тому, кто дает им три правила для их магии. Например, главному герою достаются правила: “не обращаться с голубями плохо”, “если к тебе подходит человек, рассказывает о своих бедах и задает вопрос, — отвечать на вопрос, опираясь на приходящее к тебе Истинное Знание о нем”, “честно отличать Истинное Знание от того, что им не является, и сообщать об Истинном Знании, когда оно приходит”. Оставив в стороне этот роман и то, каков его основной тематический конфликт, можно поиграть с тем, какие у вашего героя/ героев могли бы быть три правила магии.