tw политика Ничего не нормально В конце прошлого года Вета показала мне проект Worst regards — сайт, на котором люди делились всем, что они ненавидят в 2026 году. Упоминали потерю стабильности, размывание ценностей, ощущение, что будущее больше не обещает ничего, кроме ухудшения. И этот проект еще раз подтвердил, что все мы чувствуем одно и то же. С миром что-то глубоко не в порядке и кажется, что его уже не починить. У этого состояния есть название. Антрополог Алексей Юрчак называл его гипернормализацией — ситуацией, в которой система, очевидно сломанная для всех участников, продолжает функционировать, потому что никто не может представить реальную альтернативу. Изначально этот термин описывал поздний Советский Союз: идеология больше не воспринималась всерьез ни гражданами, ни чиновниками, но продолжала воспроизводиться в ритуалах, речах и повседневной жизни. Система существовала не потому, что в нее верили, а потому что никто не думал о том, как все могут жить иначе. И это ощущение пугающе хорошо ложится на сегодняшние либеральные демократии. Гипернормализация — это не массовый самообман. Она невозможна без понимания всего происходящего. Большинство людей сейчас понимают, что политические нарративы примитивны, экономический рост хрупок и неравномерен, климатические проблемы стали заботой для абстрактного будущего, а медийные скандалы (включая любимое инцелами metoo) почти никогда не приводят к реальной ответственности. И проблема здесь во внутреннем решении каждого просто перестать чего-либо ожидать. Это недоверие к миру не перерастает в действия или протесты, оно уходит в мемы, шутки, саркастические треды, потому что шутить безопаснее и легче, чем думать и требовать, да и вообще как-то действовать. И все это усиливается кризисом экономики внимания, в котором взаимоисключающие версии реальности циркулируют бесконечно, а люди перестают ожидать связности вообще. Повторяющееся столкновение с нарушением норм (коррупцией, насилием, эрозией демократических институтов) постепенно притупляет реакцию. То, что раньше вызывало шок, становится рутиной, каждое отдельное событие кажется экстремальным, но в то же время и обычным. Психика адаптируется, а внимание уходит. Прямым следствием гипернормализации я вижу этот способ управления через снижение чувствительности. Если гипернормализация держится на когнитивном диссонансе — разрыве между официальными историями и проживаемым опытом, то governance through desensitization работает на эмоциональном истощении. Постоянные кризисы, скандалы, мягкие формы репрессий, стигматизация, бюрократическое давление, скрытые угрозы, экономическое выдавливание, все эти вещи делают и гнев, и надежду бессмысленными. Проще от всего этого отключиться, забить и не читать. Реакция на релиз файлов Эпштейна для меня прямое подтверждение этого состояния. Люди возмущаются. Искренне. С отвращением и шоком. Но за этим возмущением не следуют реальные действия, нет арестов, системных расследований, какого-то внятного признания ответственности со стороны тех, кто годами покрывал эти преступления. Когда-то подобные разоблачения могли бы запустить цепную реакцию: давление, расследования, реальные риски для элит. Сегодня они работают иначе. Они становятся еще одним эпизодом в бесконечной ленте катастроф, конкурирующих за внимание. Как будто все эти люди просто наслаждаются демонстрацией власти, неуязвимости и того, что любое, совершенно любое преступление, сойдет им с рук и все это проглотят.