Часть моей работы - это супервизии. Данный факт позволяет мне увидеть некий срез проблем которые либо заводят специалиста в тупик, либо сильно осложняют работу с клиентом. И кроме самых разных моментов, есть несколько не сильно очевидных. Например, специалист обсуждает с клиентом процесс принятия (я работаю в АСТ-подходе и многие супервизанты тоже). Процесс готовности. Клиент, разумеется, говорит, что понимает и практикует принятие, но изменений не происходит. Так же, могут обстоять дела и с другими процессами Гексафлекса. И я понимаю, что поведенческие эксперименты, экспозицию в реальной жизни, очень мало кто проводит. А это важно! Например, мы знаем, что одним из факторов формирования кПТСР является ощущение беспомощности и невозможности что-то сделать. Поэтому при работе с этим состоянием очень важно, чтобы клиент за счет активных действий почувствовал себя автором своей жизни и ощутил на себе новый опыт, к которому и привели эти действия. Если этого компонента нет, то принятие превращается в смирение, а это не то, что нужно. Стивен Хэйес пишет, что принятие это активный процесс. Например, человек испытывает сильный дискомфорт от публичности (выступления, создание видео контента и тд) и хочет этот дискомфорт убрать. Но мы предлагаем ему перенести фокус внимания на то, что публичность является частью его ценностей. Например ценность профессиональной проявленности. И предлагаем не избегать выступлений, а сконцентрироваться на понимании того, что это важно. И пробовать потихоньку разные публичные активности, начиная с малого. Когда мне было 6 отец решил начать готовить меня примерно ко всем вызовам жизни. Например, я должен был на улице попросить у прохожего 2 копейки, чтобы позвонить из автомата. Сказать, что я был в шоке-ничего не сказать. Это было максимально страшно и стыдно для меня шестилетнего. Но я лет до 16 был не в курсе, что можно говорить нет и что нежелание или желание - это не то, что кого-то интересует. Я должен был внимательно, в течении часа, сторожить чемоданы в поездке, где-нибудь на южном вокзале в +30. Пока отец незаметно утаскивал какую-нибудь сумку - испытание продолжалось. Я должен был научиться проникать в любое здание. Жилое, административное с охраной - не важно. Вбиваться в автобус забитый людьми, с торчащими из дверей спинами (напомню, мне было 6). Не говоря уже про целую смену в пионер. лагере, во время которой меня били днем и ночью, впятером и поодиночке, потому что я был младше всех и, вообще, не должен был там быть в лет. И основная проблема, которую мне пришлось решить за эти 30 дней были не драки. Самое сложное было принять, что никто не поможет и это надо просто научиться терпеть или, как мы сейчас говорим, выдерживать дискомфорт. Таких задач было множество. Видимо отец был в душе радикальным бихевиористом. Опуская негативные последствия этих тренировок, должен признать, что годам к 15 мне было абсолютно фиолетово, что нужно сделать и насколько при этом будет тяжело или эмоционально дискомфортно. И мне это отчасти нравилось - иметь реальный опыт выхода из ситуаций, которых многим даже сложно представить. Это отступление вот к чему. Я описал ситуацию, в которой «палку перегнули». Но сегодня я слушаю много историй, напомню, на супервизиях, где «палку» никто даже не пытается согнуть. Валидация, поддержка, вовлеченность, искренность, принятие - безусловно необходимые процессы в терапии. Но мы забываем, что часто запрос в том, чтобы уметь адаптироваться, уметь справляться с этой жизнью и ее «подарками». Стать реально автором своей жизни. Безусловно в поведенческих экспериментах нужен баланс, но без них терапия превращается либо в беседы, либо в контейнирование эмоций клиента. Это неплохо. Если клиенту ок - это его выбор, но неплохая идея- предложить все опции.