ФРАГМЕНТЫ НОВОГО ОТЧЕТА: «ВСЕ БЫЛО ХОРОШО» НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ЛАБОРАТОРИЯ ПУБЛИЧНОЙ СОЦИОЛОГИИ ИЛИ КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ЛАБОРАТОРИЯ ПУБЛИЧНОЙ СОЦИОЛОГИИ 18+ Хотя наши собеседники не так часто рассказывали о жизни в приграничье до 2014 года, все эти рассказы совпадали в главном: граница между государствами не играла для жителей приграничных населенных пунктов с обеих сторон почти никакой роли. Люди регулярно и беспрепятственно пересекали ее, как с конкретными целями — например, чтобы съездить за покупками — так и «случайно», например, катаясь на велосипеде или гуляя. Другими словами, на практике этой границы, по воспоминаниям наших собеседников, попросту не было. Так, к примеру, одна из наших собеседниц, Кристина, которая с детства регулярно навещала родственников в приграничье, вспоминала в интервью: «У меня не было такого какого-то разделения, опять же, из-за того, что там нет границы физической. То есть так-то мы переходили, мы часто плавали, ходили в лес и можно точно сказать, что там не было никакого контроля. Кажется, до 2014-го года там вообще ничего не было — мы буквально пешком переходили и никогда не было какого-то такого отношения к этому. То есть не было разделения, что это — Украина, а это — Россия. То есть мы даже не думали об этом». Из разговоров с жителями курского приграничья следовало, что до 2014 года поездки в Украину и взаимодействие с ее гражданами были частью их повседневного опыта. Подробнее других о таких поездках рассказывала Софья Викторовна, пожилая беженка из Суджи, которая в прошлом работала завучем младших классов, а оказавшись в Курске, стала волонтерить в одном из центров гуманитарной помощи. Она обяснила нашей исследовательнице, что прожила в Курской области всю жизнь. По словам Софьи Викторовны, до 2014 года она регулярно ездила в Украину за покупками — в особенности она любила рынок в Сумах. «Там дешевле продукция, и там качество лучше, чем наше во много раз». Она в деталях описывала товары сумского рынка, например, копчености, колбасы и сыры: «Идешь, и все дают попробовать. Пока прошел, наелся». Казалось, что образ этого рынка с его копченостями, как прустовская мадленка, пробуждали в Софье Викторовне цепочку воспоминаний. Однажды, например, она стала рассказывать, как дешево можно было оставить машину под присмотром местной ребятни или на рынке под навесом. Софья Викторовна также вспомнила качественную польскую одежду, которую она покупала на этом рынке. С ее слов отношения с украинскими продавцами были особенно доверительными и душевными. «Очень, очень хорошо относились!» — говорила она. Софье Викторовне как будто было важно подчеркнуть, что приграничные регионы обеих стран были связаны человеческими отношениями. «Ездили мы туда, — повторяла она много раз, — потому что в Курск в два раза дальше». В этих историях не было и тени демонизации украинцев (как и какой-либо иной примеси государственных пропагандистских нарративов). Путешествуя по более отдаленным от фронта регионам России и разговаривая с людьми, мы встречали высказывания, в которых люди ретроспективно наделяли жителей Украины уничижительными чертами, тем самым помогая себе оправдывать войну. Софья Викторовна же, которая всего лишь пару месяцев как осталась без дома в результате вторжения ВСУ, напротив, описывала украинцев в сугубо положительном ключе. Образ самой Украины в глазах Софьи Викторовны при этом не был исключительно положительным — например, ей не нравились «плохие дороги» до рынка в Сумах. Впрочем, неприятную дорогу компенсировали низкие цены и качественные продукты. Обе эти оценки, негативная и позитивная, были основаны на личном опыте и касались бытовых, не-идеологических характеристик жизни в Украине. При этом ни Софья Викторовна, ни другие жители приграничья не задавалась вопросом о том, по каким причинам это приятное соседство перестало быть возможным.