НОВОСТИ О ГРАЖДАНСКОМ ОБЩЕСТВЕ В РОССИИ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ЛАБОРАТОРИЯ ПУБЛИЧНОЙ СОЦИОЛОГИИ ИЛИ КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ЛАБОРАТОРИЯ ПУБЛИЧНОЙ СОЦИОЛОГИИ 18+ Давненько мы не писали ничего про гражданское общество в России во время войны — а ведь до войны мы более 10 лет изучали гражданское общество и протесты! Теперь это делают наши коллеги :) И у них, а именно в исследовательском центре Ханны Арендт, вышел текст нашего любимого жанра — аналитический отчет «Солидарность под давлением». Это масштабное исследование гражданского общества в России на полевых данных 2024 года. Коллеги опираются на качественные и количественные методы одновременно: глубинные интервью с активистами, цифровую этнографию, анализ связанности и характеристик цифровых сообществ и прогностические интервью с экспертами. Но вишенка на торте — это охват инициатив для исследования. С нашей точки зрения, особенно ценно то, что коллеги изучали не только так называемое «либеральное», прогрессивное гражданское общество (политизированное и нет), но и (хотя и в меньшей степени) провоенные, нелиберальные инициативы. Коллеги собирали данные в разных, в том числе небольших и удаленных от центра, регионах России. Для авторов отчета гражданское общество — это все инициативы, которые, отстаивая коллективные интересы или ценности, так или иначе практикуют солидарность, то есть совместную работу, взаимную поддержку и помощь. Самой главной для гражданского общества они считают не солидарность с близкими, похожими людьми, а солидарность с теми, кто отличается в своем образе жизни и ценностях — это так называемая рефлексивная солидарность. Какие сообщества связаны друг с другом в большей, а какие в меньшей степени? Зоозащитные группы, например, тесно взаимодействуют друг с другом, но слабо — со всеми остальными. Сообщества помощи фронту тоже замкнуты на себе. А вот правозащитники, ожидаемо, активно общаются с другими группами. В сообществах, имеющих дело с более «безопасными» темами, такими, например, как забота детях, здравоохранение, образование и помощь фронту, рефлексивная солидарность выражена слабее, чем среди тех, кто занимается правозащитной, антивоенным активизмом, помощью беженцам, а также — неожиданно — довольно «безопасной» зоозащитой. Из отчета мы узнаем, что активизм в России становится все более горизонтальным, централизованных инициатив и движений становится все меньше, новые инициативы не имеют лидеров и в них нет «центра» и «периферии». И да, несмотря на репрессивный политический климат, новые инициативы продолжают появляться — как будучи связанными напрямую с последствиями войны, так и развивая совсем другие темы, например, зоозащиту. Авторы отчета утверждают, что «солидарность можно наблюдать и в отсутствие доступа большинства людей к правам, свободам и ресурсам». Это простая, но важная мысль. Об этом следует не забывать тем, кто находится за пределами России. Но и тем, кто живет в России и, может быть, задумывается о поиске единомышленников, исследование показывает — их все еще очень много, надо только внимательно смотреть по сторонам.