Я писала про концепцию Клода Смаджи «болезнь как объект» и в связи с этим про инвестирование болезни и органа. И мне в комментариях подписчик моего канала, по имени Евгений, задал вопрос «а это работает при любых болезнях или только психосоматических?». Вы знаете, я даже растерялась немного, потому что и канал мой называется «la psychosomatique», и я много пишу про психосоматическую Ассоциацию (АСПП), и не задумывалась над тем, что можно воспринимать разговор о психосоматике (речь идет о психоаналитической психосоматике), как о чем-то не связанным с болезнью и болезнью органической. Что есть какие-то особенные психосоматические болезни, не знаю, что в это понятие вкладывает Евгений, он может в комментариях это уточнить. Но я думаю, что это не его личное мнение, что это некое представление о том, что есть болезни, которые связаны с психикой, а есть болезни, которые с ней не связаны. В Парижский Институт психосоматики приходят пациенты по направлению из больниц и клиник с тяжелейшими диагнозами, когда болезнь ставит под вопрос саму жизнь человека. И это невероятно тяжелая работа, которой занимаются специалисты в ИПСО. Мы учимся у них, учимся, и на это уйдут годы, чтобы понять, как же это все работает, и причем здесь психика, если у человека тяжелая болезнь? И самое главное, что в этом-то и проблема, когда человек заболевает и заболевает тяжело, то это про то, что психика по каким-то причинам перестает работать. И причин этих может быть много, от самых ранних до поздних травматизмов и т.д. И восстановить работу психического аппарата или даже настроить его работу – вот задача психосоматика психоаналитического. Потому что для него психосоматика – это то, что пишется не через дефис. Это не существует отдельно само по себе. И слово – психоаналитический – здесь также базовое, потому что все концепции Парижской школы выстраиваются на основе основных концепций Фрейда. И тот вопрос, который задал Евгений, он, можно сказать, отражает непонимание на глобальном уровне, непонимание того, что болезни, функциональные расстройства, они могут быть именно проявлением психической конверсии, и тогда симптом имеет смысл, его можно символизировать. И второй момент, когда болезнь возникает именно в отсутствие этой самой психической работы, идет разрушение органа, и смысла в этом разрушении нет никакого. Его, т.е. смысл, в ходе психоаналитической работы на каком-то этапе, через годы, когда психика настроится, включится, можно будет придать, но, как говорил Клод Смаджа, придать, но не придумать. Это сложная тема, это то, что очень непросто принять, потому что столетия речь шла о дуализме между психикой и сомой. О влиянии их друг на друга. Но новая современная психосоматика – это о единстве психики и сомы.