Вчера был день борьбы с депрессией, но днём я уснула и не написала об этом, поэтому пишу сегодня. Первое, что хочу сказать — с депрессией не нужно бороться. Чем больше аутотренингов в духе «а ну-ка встала и собралась» ты проводишь, тем глубже становится раскол между тобой, которая должна соответствовать ожиданиям о быстром выздоровлении, и тобой, которая им все-таки не соответствует. А в депрессии итак кажется, что ты не подходишь абсолютно ни к какому контексту в мире, и такие требования от себя только усиливают чувство изоляции. Оно, кстати, и питает депрессию. На собственном опыте я убедилась, что пока задачи депрессии не будут решены, пока не будет решен внутренний конфликт, служащий отправной точкой депрессивного состояния, ждать от себя значимых улучшений бесполезно. А решить это конфликт очень помогают ресурсы извне — терапия, близкие люди, которые не давят, а просто живут с вами такими. В депрессии важно не ограждать себя от горя, а позволить ему течь настолько свободно и полно, насколько это возможно. Есть два типа депрессии: интроективный и анаклектический. В первом случае мы работаем с убеждениями, стараемся расшатать монолитные деструктивные идеи. Разбираемся, точно ли я самый плохой и никому не нужен, или я не у всех спросил об этой нужности, точно ли у меня никогда ничего не получится или не получается только какое-то время, а жизнь длинная и непредсказуемая? Анаклектический тип депрессии предполагает ощущение пустоты, бессвязность, чувство, что меня мало и жизненный нарратив мой пуст, никогда в нем ничего особо и не происходило. Вот здесь важно проходиться по линии времени и как бусины нанизывать одно событие за другим, возвращая человеку ощущение связности и жизненной полноты, которая все-таки существует, если приглядеться. В работе с депрессией важно поддерживать каждый маленький, даже самый медленный процесс, замечать любое движение, самую незаметную интенциональность. Человек, как правило, концентрируется на том, как мало всего у него есть, а если точнее — как много у него нет. И задача терапевта с помощью специфической логики мышления перенести дефицитарное восприятие в область осознавания какого-то присутствия. Например, про пустоту. Мы можем щупать ее и превращать в нечто осязаемое, а значит не такое пугающее, подобными вопросами: а как ты чувствуешь пустоту? Где ее в теле больше, а где меньше? Есть ли более пустые и более наполненные участки? Таким образом, то, что было абстрактным и тотальным, мы делаем конкретным и дифференцированным, снижая уровень аффекта, а значит и страдания. В качестве итога скажу, что любая попытка борьбы (с депрессией, тревогой и прочим) влечет за собой злость на безнадежность, уныние и бессилие. Эти чувства вызывают естественное желание отдалиться от болезненного опыта, чтобы не переживать себя беспомощным и страждущим. Но это не исцеляет, а наоборот. Поэтому лучшее, что мы можем сделать для себя или для близкого в депрессии — научиться видеть форму жизни даже в депрессивном регистре. Да, депрессия очень похожа на паузу, остановку, безмолвие, отрешенность, апатию, отсутствие желаний — и в ней все это есть. Но важно помнить, что это тоже жизнь, просто очень замедленная и гораздо менее яркая, чем обычно. В таком бытии лучше всего ничего не ждать от человека, а быть для него питательной средой и верить в самоисцеление организма. При должном уровне поддержки оно обязательно случится.