«Слава Тебе, Боже! Слава Тебе, Боже! Слава Тебе, Боже! Благодарим Тя, Господи Боже наш, яко не отринул еси нас грешных, но общники быти святынь Твоих сподобил еси! Благодарим Тя, яко и нам недостойным причаститися пречистых Твоих и небесных Таин даровал еси! Буди же нам по глаголу Твоему, Господи: ядый Мою плоть и пияй Мою кровь во Мне пребывает, и Аз в нем! Так, братие, теперь время не собеседования и поучений, а славословия и благодарения! К единому Господу вас посетившему, да будет обращение ваше. Имеете теперь в себе самих — всех наставников единого Наставника... Ему внимайте! Внимайте тому, что будет говорить вам Он в тайне существа вашего, сокровенно, но тем не менее действительно. Не членораздельной речью Он будет беседовать с душой вашей, а так — прямо в сердце напечатлеет нужные для жизни вашей внушения. Крепче храните только тишину внутри, изострите ухо сердца вашего, приложите его к устам Его и внимайте. Всякому подает Он свое благопотребное: кому мир душевных сил, кому просвещение очей сердца, кому исцеление ран душевных, кому возбуждение ревности на добро, кому готовность на подвиги самоотвержения, кому убеждение в истине, — всякому свое. Но, чем больше кто окажет внимания и готовности к деятельному послушанию, тем больше получит уроков, таких уроков, кои не памяти передаются, а печатлеются на существе. Не лишите же сами себя сего блага! Не мешайте Господу действовать в духе вашем… прияв в себя Господа, затворите все входы и исходы, заключитесь и сами с Ним внутри, и отстраните всякое внешнее развлечение… И время ли теперь заниматься чем-нибудь посторонним? Дайте душе нарадоваться Господом и Господу — душой. Давно они не видали друг друга. Грехи разлучали их! О! если б никогда не повторялись грехи сии! Как тому, кто с дороги, дорог покой; так дорого упокоение Господу теперь в душах наших. Он утомлен исканием нас и исканием входа к нам. Грехами своими, страстями и мирскими обычаями мы изгнали Его. Вот все время Он искал нас, то как потерянную драхму, то как овцу погибшую, и не находил, потому что мы всячески ухищрялись укрываться от Него. Бывало, что Он захватывал нас где-нибудь, становился у дверей сердца и толкал, чтоб отворили, но мы не отворяли: толкал словами истины, и мы не внимали им; толкал тревогами совести, и мы заглушали их; толкал внешними скорбями, но и то не образумило нас. Наконец вот настало благоприятное время поста. Мы немножко остепенились, потрудились в подвигах молитвы и воздержания, пришли в себя, отверзли Ему сердце свое и исповеданием и сокрушением, и Он вошел в нас в святом Причащении. Дадим же Ему насладиться душой нашей! Не возмутим покоя Его скорым возобновлением суетностей, и тем паче — страстных дел и обычаев... Сколько раз уже мы изгоняли Его!.. Потерпим Его в себе хоть теперь. Правда, милостив Господь! Верно, снова будет искать входа к нам и снова внидет. Но что, если нынешнее Его снисхождение к нам есть последний предел Его долготерпения!.. Что, если, будучи и после сего вынужден отойти от нас, Он произнесет окончательный приговор: се оставляется вам дом ваш пуст! Редко бывает сие, но — бывает. Почему знать, не сбудется ли сие над нами, если снова допустим себя — оскорбить Его любовью к нам горящее сердце! Тогда что? — тогда семь лютейших бесов внидут и будут витать в нас, муча и терзая. Ах, убоимся сего, братие! Но страх сей поставим при дверях сердца нашего, как стража и охранителя внешнего, внутри же всей любовью обымем Господа и в сем сладостном общении пребудем с Ним до гроба, храня твердо положенный ныне с Ним завет и обеты, данные на исповеди: грешен не буду, грешен не буду, и ходя таким образом, как бы теперь только вышли из купели, в обновлении жизни. Аминь» (Святитель Феофан Затворник, епископ Вышенский. Проповедь в субботу первой недели поста, 1860 г.).