«СКАТ» Рассказ. Наводили ли на тебя оружие, мой читатель? Бывало ли такое, чтоб тебе довелось смотреть в дуло настоящему, боевому пистолету системы «Макарова»? Странное, доложу тебе, ощущение. Я стоял в дверном проёме съёмной квартиры и рука с пистолетом, направленным на меня, задавала мне какие-то быстрые и резкие вопросы. Да, я конечно же понимаю, что говорил со мной человек, этот пистолет державший. Но в тот момент я так увлеченно смотрел в дуло, совсем небольшой, но без сомнений – боевой игрушки, что у меня была стойкая уверенность, будто именно с дулом я и говорю. Было чувство, что я разозлил какого-то маленького, но от того не менее злобного циклопа, который сейчас тряс одноглазой головой и чуть хрипловатым голосом возмущался мне в лицо. В то время как я глазел на ствол, в то время как человек держащий его продолжал выкрикивать мне какие-то слова, руки других людей, вполне профессионально, как-то даже монотонно и буднично, разворачивали меня лицом к стене и на сведенных за спиной, моих собственных запястьях, защелкивали наручники. Человек с пистолетом, очевидно не в первый уже раз, проорал: - Московский уголовный розыск! Как фамилия? Здесь проживаете? Кто-нибудь в квартире кроме вас ещё есть? В тот же момент, другой голос, судя по уровню низких частот, вполне имевший возможность принадлежать настоящему циклопу, произнёс: - Ноги шире! Шире, блядь! Я, конечно, не всё помню, но одно зафиксировал чётко: мои ноги уже стояли на такой ширине друг от друга, что посвети мне кто-нибудь в задницу фонариком, пучок света непременно появился был изо рта. Как показали дальнейшие события: светить фонариком мне никто не собирался, а вот запихнуть его куда поглубже – могли легко. Меня слегка встряхнули и, кажется, из-за спин присутствующих, подтолкнули какого-то человека. Немного оттянув меня от стены, повернули голову влево, и я увидел лицо знакомого бармена, одного из столичных заведений. Гера, так звали парня, вид имел бледный и довольно потрёпанный. «Настоящий Циклоп», обращаясь к Гере, спросил: - Знаешь его? Через небольшую паузу Гера ответил: - Да, знаю… В следующее мгновение «Циклоп», коротким без размаха движением, ударил меня кулаком в печень. ** А за сутки до описываемых событий всё было довольно буднично. Проснувшись, первое что я сделал – закурил. До переезда в Москву, для этого благородного, для всякого джентльмена занятия, у меня были балкон и кухня. Здесь же, в столице, в одном из самых дорогих городов мира, в трехкомнатной квартире с пятью соседями, я имел лишь форточку в комнате. В неё и дымил. Деревянные палки, под окнами моей комнаты, наверняка имели какое-то специальное название: берёзы то были, или липы – я не знал. Но торчащими из сугробов, они более всего напоминали обнаженных партизанок, вытащенных фашистами на мороз. Сугробы были вполне северными, как и вся эта зима в целом. Главное отличие московской зимы от сибирской – в Москве совершенно не бывает солнца. Уходит в ноябре, выходит в марте. Стоял февраль. Помню я тогда подумал, что на открытках с видами столицы явно не то изображают. Там то «Исторический музей», то памятник Гоголю на «Кропоткинской», Старый Арбат, с его квартирами по стоимости микрорайона в уездном городе. Всё это ничего не значит. Совсем примитивный туризм. Открытки с настоящей Москвой должны выглядеть так: кадр зафиксирован через занесенную снегом скамейку, тёмные окна на серой стене дома, очевидно расположенного в одном из спальных районов. Всюду сугробы, а из них торчат «деревья-партизанки». Яркое пятно на фото: красно-белая, как весь многострадальный московский «Спартак», вывеска «Пятёрочки», расположенной на первом этаже «панельки». В одном из окон, контрастирующий с уже накатывающими московскими сумерками, стоит по пояс (а на самом деле полностью) голый парень и курит в форточку. И надпись: «Вторник. 9-е февраля. Бирюлёво». Согласен – для туристических открыток это некоторый «too much», но для буклета «Будь хозяином своей жизни - пок