Судя по шуму образовавшемуся одновременно во всей квартире, операм было и не до Гериных криков и не до меня. Менты, выдёргивали из-под одеял, срывали с подушек и тёплых матрасов моих соседей. Из комнаты Дэна доносились звуки борьбы вперемешку с матом. «Ты что, сука, творишь?!» - глухой удар. «Пидор…» - ещё удар. «Опер-циклоп», единственный из оставшихся рядом, наклонил моё тело параллельно земле и задрав скованные за спиною руки как можно выше, даже не толкая, а лишь задавая направление движения, провел меня по коридору и моею же головой толкнул дверь ведущую на кухню. Отпустив руки, но не снимая с меня наручников он встал рядом. Мы оба разглядывали пол. Тёмно-бордового цвета скатерть, небрежно развёрнутая моими приятелями, по форме напоминала большого океанского ската, несущего на своей спине алкоголь для вечеринки. Помню в тот момент я подумал: «А ведь теоретически может же быть такое, чтобы какой-нибудь российский олигарх, дабы удивить своих друзей придумал такую игруху – тренированный скат-бармен. Сидит этот олигарх со своими эскортницами в бассейне, а дрессированная рыбина им разносит коктейли. Вот мои приятели такую рыбу и украли. Привезли в Бирюлёво. А скат здесь подох. Прямо на кухне. Не климат.» Циклоп, аккуратно расталкивая тару носком своего ботинка пересчитал добычу -девятнадцать бутылок алкоголя разной крепости. Обращаясь ко мне, он спросил: - А что ты-то с ними не поехал?! Ссыканул? Может тормознул бы долбоёбов... То есть крики Геры о том, что меня не было, он слышал. Мент стоял вплотную ко мне и даже при моих 186-ти сантиметрах роста всё равно смотрел на меня сверху вниз. «Циклоп» злился. Ему явно не нравилось, что из списка «подозреваемых» я плавно перехожу в «свидетели». - Не захотел. – из-за скованных за спиною рук, шея моя напрягалась, и я чувствовал, как на ней пульсом отдаёт артерия. Кажется, «Циклоп» это тоже заметил. Развернув меня спиной к себе и осознанно делая каждое движение более резким чем, необходимо, милиционер открыл замок и снял с меня наручники. На кухне появился «опер с пистолетом». Безуспешно пытаясь унять отдышку, он сказал товарищу: - Голицын, хуль встал? – кивком указывая на меня. – Этого в комнату, там замок есть. Телефон забрать, пусть сидит. А сам дуй за понятыми. Голицын. Циклоп Голицын. Не падайте духом, Циклоп… Кажется, я сказал всё это вслух, потому что «опер с пистолетом» хохотнул, а Голицын мгновенно нанёс мне ещё один удар в печень. ** В отличии от правоохранительной системы система судебная сработала не так оперативно. Заседания по делу начались только в мае. На суды к парням ходили только мы с Игорем, да пара грустных подружек Дэна. Из всего, не очень продолжительного уголовного процесса, лучше всего я запомнил длину ногтей председательствовавшей судьи Арафьевой: сантиметра по два на каждом пальце, ярко-красного цвета; эти ногти максимально контрастировали с белизной бумаги, на которой, после трёх заседаний, был изложен приговор: «четыре года общего режима». Каждому. После оглашения приговора всех присутствовавших попросили покинуть зал заседаний. На крыльце я столкнулся с Голицыным. Он давал показания на процессе. Оказывается, опера это тоже делают, даже в ситуациях, когда они задерживали. Тогда мне это показалось странным. Увидев меня и будто бы продолжая на мгновение прерванный разговор Голицын сказал: - Я вообще-то думал, что они по «условке» проскочат. Четыре года жестковато… – он достал сигарету и чиркнув зажигалкой закурил. Не зная, что ответить и глядя на проезжающие мимо автомобили я произнёс: - Ебанутая у вас система. Голицын негромко ответил: - У нас система ебанутая. А у них, - он кивнул куда-то в сторону окон суда, - Друзья хуёвые. Комбо, блядь. Сказав, Циклоп-Голицын бросил едва начатую сигарету в урну и развернувшись скрылся в дверях здания. Поток машин не прекращался. Телефон в кармане джинсов звякнул смской. Сообщение было от Гали. Спрашивала что-то про планы на вечер. Я поставил аппарат в бесшумный р