Дочитываю книгу Аркадия Романова «Это было в России»; пост не о ней, но пару абзацев в качестве интро замолвлю. Главное: негодования/недоумения в адрес взятой автором оптики не разделяю; понятно желание видеть под таким заглавием и на такую тему (российская/русскоязычная музыка 2010-х) всеобъятную энциклопедию жизни — но, возьмись автор так же нахраписто за что-то помимо хип-хопа/рэпа, стало бы всем в обратку хорошо? Вполне представима реакция: «Опять эти туристы лезут к нам в инди-/метал-/нужное подставить». Но это ладно — тем более что большинство рецензентов, реакцию которых я тут имею в виду, всё равно прочитали и всё равно что-то вынесли из текста Аркадия. Конечно, идеальнее всего было бы увидеть много фрагментарных картинок: вот, есть книга про калининградскую «Вагонку», вот появятся ещё книги «из глубинки» — подобный сводный опус про сибирские сцены хотелось бы когда-нибудь увидеть, например, от Сергея Мезенова (тем более ресурсы институции «мэйкерз оф сайбириа» теоретически — про практику сам автор за себя лучше скажет — со стороны позволяют такое, по крайней мере, вообразить)... представимы и другие свидетельства, «пристрастные реквиемы» из разных территориальных и жанровых уголков — правда, теперь, скорее всего, уже в сам- или тамиздате. Про хип-хоп уж точно в масс-маркетовый тираж больше так не напишешь — без умолчаний и вынужденных чернот. Для меня романовская книга суммирует вещи, которые в мире, обустроенном зародившейся «индустрии», приводили либо в уныние, либо в тихое бешенство. Я споткнулся (без негатива, просто захотелось чуть сделать паузу и осмыслить) о место, где автор сообщает, что после соприкосновения с миром местного хип-хопа воспринимает человечные качества людей оттуда скорее приятным, редким исключением. Ведь «индустрия» зарабатывания денег на песнях стала в России одним из единичных социальных лифтов с низким порогом входа, перенимая у оных понятные негативные черты — это тоже нервный, сопряжённый с рисками и короткоживущий способ «подняться»: и, если у сцены все «танцуют локтями», то за кулисами ими прежде всего толкаются. Это актуально во многих средах искусства, к сожалению. И именно здесь для меня оказался ключевой нерв и книги Аркадия, и того, что меня напрягало, но сформулировать никогда для себя не мог — как подражатель чужим моделям и скорее теоретик, нежели выживалец или практик, я жил в идеальном мире, где есть творец и есть ресурс, к которому творец стремится. Но — хоба — даже при одном на эти ресурсы взгляде способы «входа в клуб» становятся абсолютно невозможны и неприятны. И ладно бы друг друга (и себя) «кушали» где-то на недосягаемых и едва ли каждому нужных вершинах — так нет же, человек он везде человек, один ли перед ним на всех кусок хлеба или же кусок денег, который надо как-то ухватить. Это, конечно, уже другая умозрительная крайность — да и ровно посередине не найдёшься, ведь «не хорошо быть человеку одному». Изящный максимум — оставаться на плаву паблисити, меняя племена, проскакивая эпохи. Или — если уж адреналиновый вариант не подходит, приходится уяснять для себя, что творчество — это ровно та же жизнь, ещё один способ скоротания времени, траты сил и средств перед неминуемой (рано или поздно) смертью. И уже от этого ровного понимания начинаешь свой путь.