Чётенько Пётр припечатал — точнее, я бы сказал, с размаху впечатал Курта Кобейна в свой список худших фронтменов человечества; ну, а мне в связи с КК покоя не даёт вот такая штука: с чего вдруг одному слушателю его претензия кажется вымученной — а другому, допустим, не кажется? Мне в последние годы комфортнее на первой из этих сторон; вся интенция Кобейна как исполнителя песен выглядит ровно так, как показана в клипе у Pulp с двойниками артистов: там все поют более-менее похоже на прототипов — а «Курт» единственный срывается в беспомощный хрип. Да, можно сказать, КК разбавляет грязью хорошо написанные (и исполненные, в общем-то) песенки, давая приятную гремучую смесь для вскармливания молодёжи — но я бы сказал, что это мученичество от слова «вымученный». Тут как тут у меня (простите) ещё немного личного флэшбэка: когда я в школе растерял скилл отличника (класса до седьмого ехал на багаже ранней акселерации), то по первости пытался свести себя к среднему ученику на четыре — типа, и за ботана не выставят, и совсем уж в пропасть учительского разочарования не упадёшь. Самое смешное, что невзирая на нереалистичность подобного рода планирования, задумка вполне удавалась — правда, через какое-то время отчётливо захотелось если не сдохнуть, то сбежать от школьных парт надолго и далеко. К слову, реального моего вклада в учёбу было в ту эпоху ровно на щепотку — а я считал, что прям в щепки разбиваюсь ради результата; хотя на самом деле выматывало скорее старание притвориться старающимся. Давать сравнительный анализ через малорелевантные метафоры — штука вопиюще антинаучная, но ориентируясь на дежавю внутри, продолжу настаивать на своём: ровно тот же самый сценарий мог переживать Кобейн в Нирване. Да, когда с успехами не складывалось, я тоже пытался включить неймдроппинг и показать, как много умного я знаю. Футболки с Дэниэлом Джонстоном, конечно, при себе не имел, но ввернуть в сочинение по русской классике, написанное в школьном коридоре перед уроком, Юрия Шевчука и Римскую империю — да, случалось. Понятно, что это сравнение немножко хохма — да и живот у меня, в отличие от Кобейна, не болел невыносимо на постоянке; физический дискомфорт вкупе с ментальными трудностями — это, конечно, жуткое сочетание. Впрочем, при всём сочувствии к обстоятельствам, к вопросу о восприятии слушателем это имеет отношение слабое — мало ведь кто знал такие подробности, когда выходил Nevermind. Зная — думаешь, что неведение и к лучшему. Судя по биографическим моментам, Курт был, мягко скажем, человеком неэмпатичным; кто из нас не был, да и обвинять человека с трудностями в вечном нытье — стигма, но стратегия загнать свои загоны в абсолют (и сделать творческим топливом именно их) больше похожа на отчаянного выживальщика, пытающегося всеми неправдами выкрутиться, оправдывая уже взятый у социума кредит доверия. На фоне остального гранжа (и тем более рока) Нирвана обещала быструю панк-смерть всему гнилому и жизнь всему истошному — а в итоге Кобейн даже на крест не залез, но избрал финалом своей жизни мильон терзаний и безоговорочную капитуляцию. Обидно? Да. Грустно? Пожалуй. Но положительное влияние, конечно, есть: и Т. Йорк крепчал на этой прикормке безнадёгой в годы ранних хедов, и группа Failure на этой соляре в космос полетела, и группа REM на альбоме Monster свалилась в скуфшество мягче, чем могло случиться без братаний Стайпа с Кобейном. Пессимист скажет, что ущерба от миллионов искалеченных ушей никакие гении-последыши не искупят, а я на это им скажу… да ничего не скажу, конечно.