Запросто можно недооценить связь наивной живописи с обложки «P.S.» и музыкального содержания, но она безусловно есть ключ к здешним песням: помню, как то ли в ЖЖ, то ли в старом блоге «Афиши» кто-то сцепился с Бузиным (или он с кем-то; такое соотношение выглядит более достоверным) по поводу согласования частей речи в одной из строчек песни — но, во-первых, по итогу всё там оказалось грамотным; а, во-вторых — в раю (в аду ли, в Ничто) не будет букв и запятых. Ну, и в-третьих — спор вокруг порядка слов здесь едва ли состоятелен; вся деятельность Бузина и его «Весны» была вечным диспутом желаемого с действительным: в исконной терминологии (поддерживаемой и самим покойным) это была чистейшая поп-музыка, но по факту — песни не для всех с соответствующими к ним завышенными требованиями; в голове автора «за окном лишь смерть гуляет» — но усилия оставшихся заоконщиков состоят в том, чтобы мыслей о смертности избежать. Так, кажется, и выросла в покойном (следом за, в принципе справедливым, гневом на шоу-бизнес) досада на этот диссонанс и в целом холодную реакцию на большую и невероятную, как по мне, пластинку о невыносимой лёгкости простых истин. В последнее время (а теперь куда сильнее) думаю вот о чём: мне кажется, главная ловушка восприятия человеком его бытия состоит не в излишней эйфории — или, наоборот, утере всякой веры в человечество. А в трудности принять амбивалентность: что бывает так и эдак; кому-то везёт, кто-то влачит угрюмое существование; кто-то сильнее, а чья-то почва под ногами слишком зыбка. Игра в жизнь — удивительная, часто кажущаяся подленькой комбинаторика; куча вариаций, помноженных на груз предопределённости. Но художнику — так уж вышло — необходимо, чтобы легитимизировали именно его комбинацию. Алгебра самозваного художника, в сравнении с алгеброй среднего по больнице — будто что-то совсем уж уникальное и пограничное: сплав правды и вымысла, алармизма и веры в так называемую справедливость, тяги быть услышанным — и трудности смириться, что для слушателей ты нечто совсем непостижимое: специфический коктейль твоих творений пьют единицы в момент какого-то своего, слишком личного опьянения универсумом. Как же можно на что-то надеяться, отказывая себе в понимании, что слушательская культура — это миф, просто на иных просторах более складный, чем на местных? И в этом нет никакой патологии, просто так сложилось. Легче ли, принимая расклад, оставить надежду и просто творить? Можно долго продолжать об этом патологически неизбывном чувстве рассинхрона. Но так же, как я забыл, состоялся ли на самом деле последний концерт «Весны на улице Карла Юхана» в 2015 году, эта музыка безусловно переживёт терзания её автора, продолжит прорастать поверх них сама собой. Медленнее, чем хотелось бы — зато верно. Может, не прорастёт. Или кто-то вырастет из неё — как полтора года назад я увидел, что кое-что изменилось, когда сидел единственным трезвенником на AUX-вечеринке, и один несчастный после дерзкой попытки моих знакомых заагитировать за группу «Жарок» — а заодно и напомнить миру про существование трека «Курара Чибана» — оккупировал территорию у колонки, упорно включал Башлачёва и (кажется) русский шансон. И я подумал, что когда-то то же самое было со мной, мне его стало жалко; показалось, что я читаю его боль по выбору песен чуть ли не дословно, но разум мой от такого взгляда на мироздание уже давно отделился. Впрочем, есть вероятность, однажды снова туда вернётся. Ведь жизнь и такова тоже: никогда не знаешь, когда снова сдашься печали (и сдашься ли). Но знаю, какой альбом включу, если что.