Тезисы для выступления перед студентами Медицинского Университета История психиатрии начала XX века отмечена продуктивным, но конфликтным диалогом между цюрихской школой и зарождающимся психоанализом. Ключевой фигурой здесь выступает Эйген Блейлер, который в 1911 году ввел термин «шизофрения», стремясь преодолеть пессимизм концепции dementia praecox Эмиля Крепелина. Блейлер предложил рассматривать расщепление (Spaltung) психических функций как осевой феномен, характеризующий заболевание. И здесь он встретился с принципиальным несогласием со стороны Фрейда. Фрейд предложил именование Парафрания, в знак несогласия с тем, что расщепление, вынесенное в качестве именования Шизофрении, можно рассматривать как облигатный признак этого психоза. То есть, между пониманием расщепления у Блейлера и у Зигмунда Фрейда существует фундаментальная разница. Для Блейлера Spaltung — это патологический процесс дезинтеграции, «разрыхление ассоциаций», имеющее, вероятно, органическую природу. Это распад единства личности, приводящий к аутизму и амбивалентности. Блейлер рассматривал психику как иерархическую систему, где болезнь разрушает высшие связующие механизмы. Фрейд же увидел в расщеплении не столько патологию, сколько структурное свойство человеческой психики, и в особенности в случае как раз неврозов. В его понимании субъект расщеплен изначально — между сознанием и бессознательным, между одним побуждением — и другим, между первым решением субъекта и вторым, а также расщепление обнаруживает себя всякий раз, когда речь идёт о сомнении, нерешительности, выборе... Более того, в этой логике как раз амбивалентность — это естественное свойство психической жизни, в отличие от уверенности, то есть отсутствия амбивалентности и расшеплённости, что мы и наблюдаем при паранойе. Скажу больше, психоанализ настаивает на том, что расщепление — это та важная точка, где как раз и может быть обнаружен тот, кого мы будем дальше называть субъектом. Внедрение в психиатрии диагностических систем МКБ и DSM ознаменовало собой переход к дескриптивному, феноменологическому подходу. Эти системы строятся по принципу чек-листа: если у пациента наблюдается определенное количество признаков из списка в течение заданного времени, ему присваивается соответствующий код. Собирается своего рода «гербарий» симптомов — коллекция мертвых форм, отделенных от их жизненного контекста. Проблема «гербария» заключается в вычеркивании из рассмотрения говорящего субъекта. Когда симптом классифицируется как объективный признак, он перестает быть высказыванием, он теряет измерение авторства. Идеология, стоящая за современными классификаторами, стремится к унификации клинического языка. Однако эта унификация приводит к тому, что врач рискует перестать слушать пациента, начиная «слышать» классификатор. В результате уникальное высказывание человека подменяется стандартизированной жалобой, или даже галочкой в опроснике, что делает невозможным процесс слушания. И тем более, здесь теряется такое понимание симптома, как уникального способа субъекта со своим страданием обходиться. Несмотря на некоторые теоретические разногласия, психоаналитики лакановской ориентации часто называют себя «последними друзьями классической психиатрии». Жак Лакан всегда подчеркивал свою преемственность по отношению к французской психиатрической школе. Его концепция психоза во многом опирается на работы Клерамбо о ментальном автоматизме. Клерамбо описывал те тонкие, начальные проявления болезни, где субъект еще не охвачен полным бредом, но уже чувствует, что его мысли, жесты и слова ему больше не принадлежат. Это подход, основой которого является признание того, что симптом имеет свою внутреннюю логику и эстетику. Психоаналитик изучает структуру бреда не как ошибку мышления, а как текст, обладающий грамматикой и синтаксисом (внимание, но не смыслом в привычном понимании слова!). Классическая психиатрия понимала, что безумие — это не отсутствие разума, а иная форма его присутствия, которую нужно уметь читать. Такой на