Земной поклон Вчера скончался Ярослав Слинин. Ему было 94 года. Сегодня многие вспоминают его заслуги: создание «Слова о сущем», переводы Гуссерля, то, что у него учился, кажется, весь философский Петербург. Мне тоже довелось застать его преподавание, когда я учился в бакалавриате философского факультета СПбГУ. Но мне посчастливилось застать в нем нечто даже более важное, чем преподавание. В учебном отделе произошла ошибка. Я был зачислен на один спецкурс, хотя на самом деле ходил на курс «Феноменология и логика» к Ярославу Анатольевичу. Курс был хороший, я учился на нем исправно и с удовольствием, даже когда почти не спал из-за работы. Но на зачете моей фамилии в ведомости не оказалось именно из-за этой ошибки. Ситуация была для меня тогда довольно тяжелой. У меня уже был непростой период в учебе, приходилось много работать репетитором по 5-6 дней в неделю, одна допсессия уже была. Три таких допсы, как известно, означали отчисление. Позже я получил и вторую. От третьей меня спас Ярослав Анатольевич. Он, несмотря на возраст, сам пошел со мной в учебный отдел. Все, кто учился на философском факультете, да и вообще в СПбГУ, знают, что учебный отдел не склонен облегчать студенту жизнь. Там все мечтают, чтобы «хотя бы не мешал». Потом он сходил и к преподавателю, у которого я оказался в ведомости. Преподаватель тот был брыжащий пафосом самодур, про таких часто говорят «зато он учит». Хотя говорят так только перепуганные им студенты. Очевидно, что без заступничества Слинина — он просто послал бы меня. Ярослав Анатольевич мог всего этого не делать. То, что я учился у него по ошибке, не было его проблемой. Он мог спокойно сослаться на возраст, на здоровье, на что угодно. Я не раз наблюдал, как от студентческих проблем таким образом сливаются преподаватели втрое моложе. Но он приложил усилия, чтобы мне поставили хотя бы «удовлетворительно», и, возможно, этим спас меня от отчисления. О последствиях тогдашнего отчисления я и сейчас предпочитаю не думать. Я всегда буду благодарен ему за помощь в трудную минуту. Он один из тех немногих преподавателей, из-за которых я не могу полностью проклинать годы, проведенные на философском факультете. Многие там были давно выгоревшими людьми и глубоко втянутыми в собственные кафедральные и институциональные игры, чтобы учить кого-то. Справедливости ради, окажись я в такой системе — далеко не уверен, что был бы исключением. Инерция среды гораздо сильнее большинства из нас. Ярослав Анатольевич же был этим исключением. Я знаю это по себе. Приношу соболезнования его родным и близким, а также всем, кто сегодня открыл ленту и узнал, кого мы потеряли. Уверен, нас таких очень много.