Я так разумом чувствую Разговор вокруг философии эмоций часто опирается на противоречие сентиментализма и рационализма. Сохраняется он и сегодня внутри терапевтического поворота, но об этом в следующий раз. Сентименталистский сюжет описывает модерность как цивилизацию, которая выращивает искусственность, множит потребности, таким образом закрепляя власть. Классика тут это Руссо, который в «Рассуждении о науках и искусствах» связывает развитие наук и искусств с “привычками послушания”, за 250 лет до всех разговор о биовласти кстати. «обвивают гирляндами цветов оковывающие людей железные цепи, заглушают в них естественное чувство свободы, для которой они, казалось бы, рождены, заставляют их любить свое рабство» Или: «всякая новая потребность в то же время является для народа лишним звеном сковывающей его цепи». Короче, наука совершенствовалось - чувство развращалось. Рационалистский сюжет напротив описывает современность как ослабление интеллектуальной трезвости и аргументации, где публичная жизнь опирается на страсть и мобилизацию. Бертран Рассел в тексте «Происхождение фашизма» резюмирует: «Бунт против разума начинался как бунт против рассуждения». Далее: «Если разум, будучи безличным, делает возможным всеобщее сотрудничество, то безумие, представляя обычно страсти индивидов, делает неизбежной борьбу». Эти сюжеты закрепляют язык разрыва, фетишизируя его. Если говорить о следствиях для нас, то живем мы в столь поляризованном обществе ровно по этой причине. Главный показатель этого то, что ресентимент из фигуры критики морали у нас сам является моральной категорией. Большинство современных проектов этик, как неэтика или метаэтика одинаково зависимы от зла, в самой брутальной форме. Они вуеристки подсматривают за ним, и негативистки заявляют, что добро - суть то, что отстраивается от зла. А по мне на расмотреть на сентимент как главную единицы школы моральных чувств. Сентимент прежде всего задает оформленность переживанию, производя оценку. Постоянно выдвигает притязание на уместность, то есть на признание со стороны другого. Фрэнсис Хатчесон описывает моральное чувство как способность получать удовольствие от созерцания добродетельного поступка и признавать агента достойным любви. «Посредством высшего чувства, которое я называю моральным, мы испытываем удовольствие, созерцая подобные поступки других людей, и становимся склонны любить того, кто поступает так» [Ф. Хатчесон, «Исследование о происхождении наших идей красоты и добродетели»]. Сентимент всегда задает ожидание ответа и форму предъявления, это не похоже на никакой бунт чувств против разума или подавление разумом чувств. Историческое понимание сентимента включает рациональную работу внутри моральной сцены, требуя реконструкции обстоятельств, различения мотивов, соотнесения случая с мерой, сопоставления позиций. Правда ведь очень иррационально? В общем, на мой взгляд, никакого разрыва между рационализмом и сентиментализмом никогда не было, а сентиментализм собственно и есть рационализм, продолжающий его развитие.