Практика практик как главная претензия Одна из самых устойчивых претензий к философам, с которой я сталкиваюсь лично, состоит в упреке в их теоретичности и абстрактности: сидите на кафедрах или в блогах, рассуждаете, а жизнь никак не меняете. Вы должны быть применимы, ваши теории нужны, чтобы строить лучший мир. Впрочем, виноваты в этих упреках, на которые нечего содержательно ответить, сами философы. Всё это, конечно, упирается в “11-ть тезисов о Фейербахе” и ту самую фразу Маркса про «философы раньше лишь объясняли мир, но суть в том, чтобы изменить его». Красиво звучит, но эта мысль, пожалуй, одна из самых вредных в истории философии: она завышает ожидания до невозможного и вбивает клин между читателем и философом. Фраза подразумевает философский империализм, потому что теория, что изменит мир, логически должна быть соразмерна этой задаче. Оттуда же следует, что именно философы и должны менять мир, создавая диалектический или исторический материализм, который служит организующим началом утопии, обещающей снятие негативности через всеобщее равенство. И такое невозможно без идеи материальной практики, но сама формулировка ставит мир на грань катастрофы в каждый момент, заставляя думать, что нет времени объяснять, друг, такой серьёзный вопрос! Нужно срочно формулировать практику и соответствующую теорию конца истории и начала новой. Требуется такая практика практик, ориентированная на сверхпользу. Вредна она, кстати, не меньше и самим философам. Маркс у нас один такой (и то ничего не застал), а тебе может уже за сорок, а новый диалектический или исторический материализм, который должен преобразовать мир, всё ещё не построен. Ничего кроме расстройства от невыполнимых задач это не несёт, потому философский империализм губителен прежде всего для самих философов. На самом деле критериев практики в философии много. Возьмём, например, аристотелевскую эвдемонии (εὐδαιμονία), когда вы проявляете добродетель через действия, которые не служат личной выгоде. Например, в вашем подъезде лифт работает ненадёжно и может быть опасен. Вы могли бы пройти мимо, перекладывая ответственность на соседей, но вместо этого уведомляете управляющую компанию и добиваетесь ремонта или замены. Это практика в чистом виде, проявление добродетельной заботы о мире вокруг себя. Стоики и киники развивали другую форму практики, которую они называли askēsis, думая, что суть понятна из названия. Фуко, основываясь на этом, показывает, что практика может быть понята как самодисциплина и управление собственной жизнью, как альтернатива дисциплине насильной. Когда вы, например, сосредоточенно пишете пост, музыка в наушниках помогает держать внимание, и вы регулируете свои отвлечения — это тоже практика, хотя она незаметна на первый взгляд. Мерло‑Понти предлагает ещё один критерий: практика как это телесная вовлечённость. Когда вы готовите тезисы для конференции и много ходите или бегаете по парку, движение помогает объединить тело и мысль. Самому мне очень симпатичны Михаил Бахтин и Бенедетто Кроче в этом вопросе: когда я готовлю занятия, я стараюсь открыто проявить собственные убеждения и ценности, строго разграничивая материал и позицию, но тем не менее не делая вид, что я тут выступаю от лица всеобщего метода. Материальны ли все эти практики? Вполне! И вот что в этом особенно прекрасно: чтобы практиковать такие практики, совершенно не обязательно быть академическим философом, который якобы знает какую‑то «практику‑штрих». При этом я рад и совершенно не жалею, что потратил десять лет в этой самой философии, чтобы это понимать (потому что есть огромная разница между тем, чтобы дойти самому и повторить за кем-то), и теперь последовательно отстаивать.