Рудаки согласился, ибо он постиг биение пульса эмира и изучил его темперамент; поэтому знал, что прозой на него не повлиять, и обратился к поэзии. Он сочинил касыду и утром, когда эмир опохмелялся, вошел к нему и сел на свое место. И когда музыканты умолкли, он взял чанг и в ладу ушшак запел эту касыду: Мулийаном вдруг пахнуло на меня. Верный друг, далекий друг зовет меня. Потом берет ниже и поет: Шелком стелется сухой песок Аму***, Под копытом осыпаясь и звеня. Волны пенные Джейхуна рады нам, Волны крупы лижут взмыленным коням. Мир тебе, навеки мир, о Бухара! Князь торопится к тебе, коня гоня. Бухара небесный свод, а месяц — князь. Он восходит, красотою нас маня. Бухара— цветущий сад, князь — кипарис. Кипарис вернется в сад к исходу дня. Когда Рудаки дошел до этого бейта, эмир почувствовал такое волнение, что поднялся с трона, как был без сапог, вложил ноги в стремена скакуна, приготовленного у ворот, и помчался в Бухару. Так что шальвары и сапоги почти два фарсанга везли за эмиром следом, до Буруна, и только там он надел их на ноги и ни разу не натянул поводьев до самой Бухары. А Рудаки эти пять тысяч динаров получил от войска в двойном размере. Низами Арузи Самарканди «Собрание редкостей или четыре беседы» (перевод С.И.Баевского и З.Н.Ворожейкиной) https://ganjoor.net/roodaki/baghimande/sh121 Малин – название местности неподалеку от Герата михраган – праздник осеннего равноденствия Амударья