Римская улыбка Нам сложно себе представить взаимодействие между людьми и общественную жизнь без улыбок, но при этом найти эквивалент слова «улыбка» на латыни не так-то просто В древнегреческом дела с этим обстоят несколько лучше. «Meidiaõ» традиционно переводится как улыбка, хотя некоторые нюансы смысла при этом, безусловно, теряются. В латыни же специального слова для обозначения чего-то подобного попросту нет. Рисуя образы «улыбающихся» гомеровских богов, Вергилий вынужден прибегать к производному от «ridere» - глаголу «subridere», который в строгом смысле означает «смеяться сдавленно, сдержанно» или «потихоньку». Глагол «renidere» («сиять»), употребленный иносказательно, также может обозначать нечто похожее на молчаливую улыбку. Зубоскал Эгнатий - герой известного стихотворения Катулла именно «сияет», показывая свои белоснежные зубы, начищенные мочой («Egnatius... renidet»). Овидий прибегает к слову «renidens» дважды, описывая выражение глупого оптимизма на лице молодого Икара; Ливий характеризует с его помощью физиономию хвастливого хитреца; и, наконец, Квинтилиан употребляет это слово, говоря о неуместном проявлении радости (intempestive renidentis). Речь часто идет о выражении лица в целом, а не о движении губ. Улыбались ли римляне? Нет, отвечаю я, по крайней мере, не в нашем смысле этого слова. Встречаясь на улице, римляне, скорее всего, приветствовали друг друга поцелуем, а не улыбкой. Специфические черты латинского языка не единственный довод в пользу гипотезы о том, что улыбка не играла существенной роли (если вообще играла какую-либо роль) в знаковой системе римлян. Римские писатели попросту не проводят разграничения между смехом и улыбкой, которое столь важно для людей, подобных лорду Честерфилду: улыбка для них проявление благопристойности, тогда как «громкие раскаты хохота» верх неприличия. Книга: «Смех в Древнем Риме», Мэри Бирд