В ПУСТЫНЕ Оставив злой, гнилой, погибающий мир, Ты отвернулся и ушёл в пески, Прочь от скверны, прочь. Там, в пустыне, ты начал заново: молитва и пост, Небо и ты. Бог тихонько вздохнул, Поднял брошенный мир и побрёл за тобой вслед. Увязая в песке, Бог подошёл и неловко пристроил мир У твоих ног. Когда ты не обернулся, Он кашлянул, подвинул ношу поближе (Так, выйдя из джунглей, туземная мать, Ни слова не разумея по-человечьи, кладёт Безнадежно раздутое в тропической водянке дитя У ног большого белого человека: Спаси моего ребёнка, сагиб). И какая разражается битва! В каком Яростном отчаяньи вы двое! Сцепились, рыча друг другу в лицо, Жилы вздулись, не дрогнет ни один! Небесные силы – и те В ужасе скрылись, страшатся глядеть! А мир – тот ничего не видит. Мир спит, В липком сне зубы его скрипят – видимо, глисты, Солнце палит веки, изъеденные лишаём; Миру снится гуашевый сон: Солнышко о шести толстых лучах, белый песок, Красное море – лазоревым вдалеке, Павел – коричневый старичок – в профиль, под пальмой плетет Опоясание из палой листвы, Пряничный ворон, янтарный хлеб. Сергей Круглов