Глава 21, в которой Виктор Палыч заканчивает с воспоминаниями и замечает, что всё циклично, но понемногу меняется (Из дневниковых записей — последняя перед отъездом в Турцию) Я перечитал то, что написал за эти месяцы. Двадцать глав. Двадцать попыток поймать себя за хвост, зафиксировать, понять, разложить по полочкам. И знаешь, что смешно? Всё циклично. Те же мысли, те же проблемы, тот же Утиныч с его «в смысле», та же лавка, то же пиво, та же тоска. Но если присмотреться — понемногу меняется. Раньше эта цикличность бесила. Казалось, что я топчусь на месте, что годы проходят одинаково, что ничего не происходит. А теперь думаю: а может, это и есть жизнь? Может, не надо каждый год изобретать новый велосипед? Может, в этой повторяемости и есть какой-то скрытый ритм, который держит, не даёт рассыпаться? От тоски, от уныния рано или поздно переходишь в фазу действия. Сколько можно рефлексировать? Год, два, пять? Всему есть предел. И забавно: это переключение происходит не потому, что ты решил. А потому что период такой. Порефлексировал — и пошёл дальше. Как грипп переболел. Где, как не в России, испытать эту среднерусскую тоску? Серое небо, мокрый снег, сырая квартира, безденежье, ощущение, что всё зря. Здесь она накатывает волнами, накрывает с головой. И самое главное — не утонуть. Не отождествлять себя с этим моментом. Это отдельное искусство: чувствовать тоску, но не быть тоской. Смотреть на неё со стороны, как на погоду. Дождь идёт — ну идёт. Перестанет когда-нибудь. Я вдруг поймал себя на странном ощущении. Я чувствую себя светящимся светом. Не метафора, не поза — реальное ощущение. Что я не впитываю мир, как губка, не отражаю чужую боль, не резонирую с каждым чихом. А наоборот — выдаю от себя. Сам становлюсь источником. И как только это переключение произошло, вся рефлексия куда-то сама собой делась. Не потому что я её победил. А потому что она стала не нужна. Зачем копаться в себе, если ты уже есть? Зачем искать смысл, если ты сам его создаёшь? Я задышал свободной грудью. Впервые за долгое время. И понял одну простую вещь. Мы слишком много на себя берём. Думаем, что от нас всё зависит. Что мы рулим, планируем, строим. А на самом деле мы просто персонажи в киноленте, которая уже записана. Мы выполняем свою роль. Кто-то написал сценарий, кто-то включил проектор, и мы плывём по кадрам, даже не замечая, что всё уже предопределено. От человека мало что зависит. Реально мало. Но есть одна вещь, которая остаётся в его власти: что он будет чувствовать. И какой урок из этого чувства вынесет. Можно сидеть на лавке и ненавидеть этот мир. Можно сидеть на той же лавке и замечать, как солнце пробивается сквозь тучи. Можно пить с Утинычем и беситься от его «в смысле». А можно пить и смеяться, потому что смешнее Утиныча только сам Утиныч в проруби. Внешне — ничего не меняется. А внутри — всё. И вот это, наверное, и есть главный урок. Что цикличность — это не наказание. Это ритм. Что тоска — не враг. Это просто время года. Что рефлексия — не болезнь. Это способ переварить жизнь, чтобы потом выдать её обратно — уже светом. Я не знаю, что там дальше. Уран, Сатурн, Марс, деньги, работа, книги, признание, забвение. Какая разница. Я просто чувствую, что могу дышать. А всё остальное приложится. Или не приложится. Тоже не страшно. --- Конец двадцать первой главы.