(Из дневниковых записей, — гнятущее, но Виктор Палыч решил не стирать) А ещё я вот о чём думаю. Мы живём во времена TikTok. Во времена, когда всё — реклама. Привет — пока — следующий. Пятнадцать секунд на эмоцию, тридцать — на сопереживание. Дольше — уже не вывозят. Люди отвыкли от того, что есть что-то настоящее. Настоящее — оно не помещается в экран телефона. Оно требует времени, требует тишины, требует, чтобы ты в него вошёл. А входить никто не хочет. Потому что вход — это всегда риск. Вдруг там больно? Вдруг там про тебя? Вдруг там такое, с чем потом жить придётся? И когда ты выкладываешь им это настоящее — не причёсанное, не отполированное, не упакованное в красивую обёртку, — им становится не по себе. Они не знают, как реагировать. Курсоров нет. Сценария нет. Лайк поставить — вроде не за что, тут не весело. Комментарий написать — а что скажешь, когда тебя самого разобрали на запчасти? Они молчат. Не потому что плохие. А потому что не умеют иначе. Потому что их отучили. Потому что культура потребления требует лёгкости, а тут — тяжесть. Требует быстроты, а тут — надо остановиться. Требует поверхностного, а тут — глубина. Им проще пролистать. Хотя своёй болью — своей, личной, наболевшей — они готовы делиться в любую минуту. О, это да. Тут они мастера. Тут у них и слова находятся, и слёзы, и драма. Приходи, смотри, спасай, сочувствуй. Только своя боль — она всегда самая острая. А чужая... чужая — это где то далеко, в другой галактике И вот ты сидишь и думаешь: а зачем я это всё пишу? Для кого? Может, для тех немногих, кто ещё не разучился останавливаться. Кто готов зайти внутрь и посидеть там, в этой темноте, рядом. Или для себя. Чтобы не забыть, что я вообще существую