После смерти Филарета Денисенко снова возник старый вопрос: что вообще такое УПЦ КП? После кончины Филарета Денисенко 20 марта 2026 года в украинском церковном пространстве снова началась путаница. В одних сообщениях его называют «патриархом Киевским», в других — предстоятелем УПЦ КП, в третьих — фигурой уже из прошлой церковной эпохи, а параллельно появляется новость, что некая группа архиереев УПЦ КП избрала нового «патриарха Киевского» — Никодима. Для человека, который не живёт внутри этой темы, всё это выглядит как сплошной туман: разве в Украине, помимо находящихся в крайне сложных отношениях ПЦУ и УПЦ, есть ещё и третья церковная структура — УПЦ Киевского патриархата? Откуда она? И почему после смерти Филарета вдруг снова возникает отдельный «патриарх»? Если говорить совсем коротко, то после Объединительного собора 15 декабря 2018 года и томоса от 6 января 2019 года в Украине оформилась Православная церковь Украины во главе с митрополитом Епифанием. Параллельно продолжила существовать УПЦ во главе с митрополитом Онуфрием, не вошедшая в новую структуру. Но УПЦ Киевского патриархата возникла гораздо раньше — ещё в 1992 году, после конфликта вокруг Филарета, начавшегося в начале 1990-х после смерти патриарха Пимена, выборов 1990 года и неудачной попытки добиться автокефалии для православия в Украине. А уже в 2019 году, после создания ПЦУ, Филарет попытался вновь настаивать на отдельном существовании Киевского патриархата, хотя новая каноническая реальность была выстроена уже вокруг ПЦУ. Вселенский патриархат в октябре 2018 года объявил о решении двигаться к автокефалии Церкви Украины, а в январе 2019 года оформил это томосом: речь шла именно о создании автокефальной, то есть самостоятельной поместной церкви. С точки зрения Вселенского патриархата Филарет после решений 2018 года был восстановлен в архиерейском достоинстве, но не как «действующий патриарх Киевский». Его восстановили как архиерея ради уврачевания раскола, а новая церковная конструкция уже строилась вокруг ПЦУ и её предстоятеля митрополита Епифания. Именно в этом и заключался один из главных скрытых конфликтов: Филарет десятилетиями шёл к идее независимой украинской церкви, но в момент её канонического оформления оказался не во главе новой структуры, а в почётной, но не первенствующей роли. Чтобы понять, почему всё это так болезненно, надо вспомнить, кем вообще был Филарет. Это был человек огромного масштаба и очень противоречивой судьбы. Он сделал блестящую карьеру ещё в советской церковной системе, был митрополитом Киевским в составе Московского патриархата, в 1990 году входил в число кандидатов на московский патриарший престол, а в начале 1990-х резко повернул в сторону украинской церковной независимости. Для одних он стал символом борьбы за автокефалию, для других — человеком жёстким, властным и неотделимым от логики многолетнего раскола. Но в любом случае его роль в украинской церковной истории была колоссальной. Пока был жив Филарет, существование отдельной структуры вокруг него ещё можно было хотя бы объяснять. Не обязательно оправдывать, но объяснять. За этим можно было видеть драму крупного человека, который слишком долго отождествлял церковное дело с самим собой и не смог до конца принять ту форму единства, которая возникла уже без его полного контроля. То есть при жизни Филарета за этим ещё угадывалась хоть какая-то историческая и психологическая логика. Но после смерти Филарета эта логика почти исчезает. Потому что если группа людей всерьёз считает себя наследниками борьбы за независимую украинскую церковь, то самым естественным шагом выглядело бы не производство нового «патриарха», а наоборот — вхождение в более широкую и признанную украинскую церковную структуру. По крайней мере, именно этого логично было бы ожидать: раз уж историческая фигура, вокруг которой десятилетиями держался раскол, ушла, значит, наступает момент хотя бы для посмертного уврачевания этого разрыва.⬇️