Комплекс слияния может препятствовать всякому усилию, направленному на окончание творческого проекта. К примеру, математика, пытающегося добиться штатной должности, ос​тавляют на факультете благодаря репутации блестящего ума. Однако он не в состоянии дописать статью и довести ее до пуб​ликации. Он одновременно занят несколькими статьями сразу. Он находит параллели между разными статьями. Он задается вопросом — похоже, они складываются в книгу. При подготов​ке рукописи для отправки в журнал он «каким-то образом» сти​рает ее из памяти компьютера. Сепарация, означающая способ​ность иметь что-то похожее на самость, отличную от той, что слита с бессознательной жизнью и ее обширным потенциалом, непомерна для этого человека. Вся эта драма часто отыгрывается на внутреннем уровне. То есть человек может чувствовать себя связанным своими бессо​знательными чувствами и фантазиями и не быть в состоянии отделиться от них. Такие состояния часто безысходны, как тяга к притупляющим, обезжизнивающим или хаотическим состоя​ниям инкорпорированных (неосознанных и "проглоченных" - моё прим.) депрессивных аспектов матери — к мощным психическим пережиткам реального детского опыта. Поскольку отделиться от этого состояния кажется невозможным, человек попадает в ловушку пассивной защиты и замыкается в утешительных фантазиях, или же наоборот: постоянно кидается в бездумные действия, приводящие лишь к еще большему стыду. Человек с сильным комплексом слияния редко когда со​знательно или волевым актом оставляет свою ограниченную «территорию»; он (или она) испытывает внезапную потерю энергии при каждой попытке инициировать изменение. Один мужчина, часто томящийся в подобном состоянии, как-то ска​зал мне: «Как только я начну делать что-то, я могу делать это веч​но. Делание — больше не проблема; начало — вот что не​возможно, и я умудряюсь «забыть» о том, что мне нужно сделать за день, например, перезвонить кому-то, и так до той поры, когда мне нужно уже выезжать на встречу с вами, и вот я уже чувствую себя полной размазней. А иногда я слишком стесняюсь, чтобы прийти». Вокруг нереализованных потенциальных возможностей накапливается столько стыда, что многие люди в сходной си​туации болезненно немеют. Образы могущественных людей, ведущих себя в лучшем смысле этого слова наступательно, встающих на защиту глубочайших ценностей не только на сло​вах, но и на деле, — заполняют внутренний мир мечтаний и фантазий. Человек может снова и снова в потаенных уголках своих фантазий практиковаться в том, «что лучше сделать» в той или иной ситуации, однако в реальности, когда необходи​мо действовать, этот человек оказывается едва способным про​изнести, что же он намеревался совершить, или же страдает от неловкого молчания, снова предавая свой внутренний зов. Эти переживания могут стать столь болезненными и постоянными, что порождает очень ограниченную жизнь, организованную вокруг защиты себя от едкого стыда. Натан Шварц-Салант "Черная ночная рубашка. Комплекс слияния и непрожитая жизнь"