Писатель, музыкант, чиновник? Или всё же действительно «серый кардинал» российской политики? На вопрос об аппаратном весе Владислава Суркова и его роли в российско-украинских отношениях отвечает наш эксперт Борис Межуев: Роль Суркова в качестве серого кардинала явно преувеличена. И связано это в основном с тем, что в тот момент, когда Владислав Федорович руководил внутренней политикой страны, она мало кого интересовала, потому что тогда российская элита в основном интересовалась экономическими проблемами: выходом из экономического кризиса, подъемом нефтяных цен и так далее. Сурков был человеком, который занимался российским обществом. У этого были и свои минусы, и свои плюсы. Если ты, например, был какой-нибудь талантливый человек, который где-то в Хабаровске что-то яркое написал, то можно было бы быть уверенным, что Владислав Юрьевич Сурков заметит, пригласит и позовет. Это был такой взгляд большого брата от общества и внимательный взгляд на него. Конечно, эта связь была двухсторонней, это была и зависимость от общества и, в том числе, зависимость от либеральных элит, с которыми у Суркова было наибольшее взаимодействие. Он все время ощущал, что все-таки он, при всем своем патриотизме, одной ногой с либеральной элитой и чувствует в себе связь с ней. Что касается ситуации на Украине, то я думаю, роль Суркова была предельно служебной. Ему приказали поддерживать Минские соглашения, он их поддерживал. Если бы ему сказали бороться с Минскими соглашениями, он бы боролся. Здесь он был абсолютно несубъектным и не более чем инструментальным. Те люди, которые сейчас на него пытаются перевести стрелки и говорить о том, что он виноват в Минских соглашениях, конечно, лукавят, потому что понятно, что такое решение, как Минские соглашения, не может быть принято человеком уровня Суркова. То, что действительно ему не сыграло какой-то позитивной роли — это молодежка. Это в свое время было чуть ли не главное событие в жизни. Все обсуждали эти молодежные движения. Но когда выяснилось, что начались протестные движения, мы помним, что эти все молодежные движения не сыграли ни малейшей роли. Не говоря о том, что, как потом выяснилось, значительной частью этих молодежных движений был просто откровенный разврат. С другой стороны, огромным плюсом с точки зрения власти, являлось то, что пока Сурков был у власти, было ощущение, что все талантливые — с властью. Он сделал так, что было чувство, что если ты хочешь быть модным, современным, ярким человеком, ты должен быть с Путиным. Если ты хочешь быть немножко маргиналом, чудаковатым, типа Эдуарда Вениаминовича Лимонова, ты можешь быть, конечно, в оппозиции. Но если ты хочешь быть в мейнстриме, то ты должен быть с властью. Наверное, Суркова легче соотнести с другим героем того времени — Алексеем Кудриным. Кудрин был инструментальной фигурой в экономике, и вот Сурков играл примерно ту же роль в политике. Были, конечно, некоторые издержки, но при нынешней полумобилизационной, военной ситуации их просто смешно вспоминать. Наверное, когда наступит более мирная эпоха, можно будет оценить правительственные преимущества или недостатки сурковской системы и сравнивать её с чем-то другим.