Заявление Виктора Орбана о том, что после завершения конфликта Европа должна восстановить отношения с Россией и встроить её в будущую систему безопасности, энергетики и торговли, интересно в качестве маркера медленного распада прежней европейской иллюзии. Орбан прямо сказал, что не видит смысла строить новую европейскую архитектуру без России. Параллельно в той же связке прозвучал и другой тезис: эпохе расширения НАТО на восток, по его мнению, пришёл конец. Последние годы Европа пыталась жить в логике, будто Россию можно одновременно вычеркнуть из политики, безопасности и энергетики, а сама европейская система от этого станет только чище и устойчивее. На практике получилось обратное: выросла зависимость от внешнего арбитража, усилился внутренний раскол, а любая серьёзная тема — от военной помощи Киеву до поставок энергоресурсов — стала источником острого конфликта внутри самого ЕС. Это особенно четко видно на фоне нынешнего спора вокруг нефтепровода «Дружба» и венгерского вето на новый кредит Украине на €90 млрд: Будапешт увязал свою позицию с восстановлением поставок, а в Брюсселе это уже вызвало публичное раздражение и обвинения в подрыве единства. Орбан в данном случае, конечно, не пророссийский мечтатель, а вполне понятный политический практик. Он не предлагает Европе полюбить Россию, он просто обращает внимание на простой факт: без России невозможно собрать устойчивую систему на континенте — ни в вопросах безопасности, ни в вопросах ресурсов, ни в вопросах торговли. Даже те, кто ещё вчера строил политику на бесконечном вытеснении России, всё чаще вынуждены обсуждать не то, как её исключить, а то, в какой форме неизбежно придётся учитывать её возвращение. При сам Будапешт всё сильнее оказывается в роли внутриевропейского нарушителя дисциплины. То есть перед нами пока не поворот Европы, а лишь трещина в общеевропейском консенсусе — но трещина заметная и ощутимая. По сути, Орбан озвучил мысль, которую в Европе долго запрещали даже формулировать: безопасность на континенте не может быть построена против крупнейшей континентальной державы. Попытка создать Европу без России закономерно ведёт не к миру, стремление к которому активно декларируется, но не реализуется, а к режиму затяжной нестабильности, внешнего управления и постоянного кризиса. Русский вопрос возвращается в центр европейской политики — иронично, что возвращается как вопрос выживания самой Европы. И чем дольше Брюссель будет делать вид, что это можно не замечать, тем болезненнее потом окажется возвращение к реальности.