А вот банный день. Где-то людей поливают из шланга. В других ПНИ от этого отказались и моют нормально. Многое зависит от загруженности ПНИ, персонала, его человечности и, конечно, нагрузки. Ты не хочешь оправдывать жестокость, но отчётливо понимаешь — такая титаническая работа бьёт по психике настолько, что человек может ожесточиться. А что делали бы вы? Это сильнейшая критика самой системы здравоохранения в отношении ПНИ. И это поражает: эта критика настолько монументальна, что не верится — она представлена в главном музее Москвы. Мы идём дальше и узнаём обо всех аспектах жизни в ПНИ. Как проходят праздники. Как дают из года в год выбрать себе карнавальную одежду — одну и ту же: зайчик, королева, мышка. В некоторых ПНИ, где был Юрий, существовало бюрократическое правило — праздники ведь нужно тоже регламентировать: в День матери младшие жители должны были учить стихи и рассказывать их торжественно, в зале. Никому не приходило в голову, что, если ты живёшь в ПНИ, то матери у тебя либо нет, либо она есть, но, учитывая, что они там живут, тема эта очень и очень чувствительная... Юрию удаётся снимать везде: в ванной, в палатах, на кухне, в праздники. Вот снимок — маленький мальчик лежит на полу под батареей. Он спрашивает у персонала, почему — те просто говорят: ему там тепло. Препараты, которые дают в ПНИ, — седативные. Поэтому жители засыпают в любой момент дня. Но кто-то не может уснуть даже с ними — и может кричать всю ночь. ПНИ не может быть домом, говорит нам выставка. Даже лучезарный проект, который мы видим в самом начале выставки, — где волонтёры занимаются людьми и помогают им социализироваться — всё равно не дом. В ПНИ, подчёркивает Юрий, живут не только люди с ментальными расстройствами, которые «не могут» сознательно — по мнению суда или объективно — принимать решения. Там живут бывшие зэки, люди с инвалидностью, психически полностью сохранные. Но они живут под одной крышей и снова и снова травмируются о страшную расточительность человеческой жизни — потому что у них нет выбора. Тюремное заключение — это на время. Жизнь в ПНИ — это почти в каждом случае навсегда. В одном из ПНИ, где снимал фотограф, начали проводить полноценные похороны с отпеванием на территории интерната. Жители были заворожены этим зрелищем. И, пишет автор, одна женщина ему сказала: «Как хорошо, теперь не так страшно умирать».