и совсем простое, банальное – по поводу заговоров – - вот смотрите: вся история Французской революции, буквально с самого начала, то есть еще «до начала», до Бастилии [хотя здесь вопрос, конечно, интересный – откуда что отсчитывать, с нотаблей и Колона, мимолетного Бриена – или, например, самовольного собрания провинциальных штатов в Дофине в 1788 году, почти забытой истории, а ведь там еще и другой страх – тот самый, что поведет к «единой и неделимой» и на фоне которого потом, поверх совсем близкого, будет история с «федерализмом» жирондистов, как память о расползающемся королевстве – буквально в шаге от того, как самопровозгласится Национальное, оно же и Учредительное, собрание] – так вот, вся она полна страхов «заговора» - - но ведь «заговор» здесь – краткая форма обозначения того, что уже вне всякого сомнения существует – планов, обсуждений, намерений, настроений – - вроде «аристократического» заговора, которого боятся, но ведь он – на тот момент скорее анти-роялистский, стремление воплотить в жизнь идеал дворянской реставрации – к тому же на манер английской, с контролем над выборами третьего сословия – - наложить наконец, на фоне «феодального возрождения» последних десятилетий, предел королевскому «деспотизму», обернуться лицом через Пролив, продлить успех парламентов, «дворянством мантии», где границы между ним и «третьим сословием» (из тех, кто вообще достоин подавать голос) – более чем условна – - «заговор» ли это? – ну… как сказать. насколько можно судить – все-таки нет, до единой организации он не возрос – но если прибегать к «формуле сокращения», то вполне – включая знание о единомышленниках, обсуждения, где-то и координацию действий – - ну и дальше – кто обвинит в напрасном поиске и страхе заговоров тех, кто дальше как раз будет их строить и бороться с другими – начиная с жирондистов и кончая фракциями якобинцев – - Робеспьера можно было бы обвинить в паранойе – не будь 9 термидора – - заговоры, что обсуждаются, достраиваются – подозрения ветвятся, за коррупцией видят измену, предание себя внешнему врагу [впрочем, мы знаем теперь, что так было в некотором числе случаев – когда передавали врагу то, что знали или предавались сами из соображений корыстных, то есть и в том, кто идейно и социально близок, но «порочен» - нельзя быть уверенным и политически, не выйдет сказать: «пусть воруют, лишь бы были верны <а воровство не оглашалось>»] – подозрения если и не сменяются уверенностью, но оказываются достаточным основанием для мер превентивных – - кто с кем может договориться же из врагов идейных – бог весть – - друг ближайший, с кем все годы революции об руку прошел, оказывается врагом – а что сказать о других? – и где граница, где предел? – насколько он разветвлен и скоординирован? – - Сен-Жюст будет говорить Конвенту, что следует разграничивать в деле жирондистов главарей и тех, кто пошел следом – поскольку пойти могли многие, это в натуре человеческой, но они могут исправиться, карать же нужно лишь первых – - но здесь старая [по меркам быстрой революции, шестьсот лет за шесть лет, как скажет один из участников в 1795 году, при принятии очередной конституции, выражая этим и род робкой надежды на завершение, но впереди еще двадцать лет…] вражда, а что делать с расколами с ближайшими, теми, кто только что были рука об руку? – - «заговор» - еще и способ нотации эпохи, правда, способ не безупречный – это ведь не только запись, но еще и способ думать – но есть ли прагматически более работающий способ думать? если ты не наблюдатель, в конце концов рискующий лишь ошибиться, испытать разочаровании в верности своих наблюдений – а тот, для кого суждение – ближайшее основание действия?.. – - так что, как говорится, паранойя – профессиональна болезнь политиков, она же – и адаптивно-выигрышная мутация, те, кто не был таковыми – не выжили.