Католический традиционализм всё-таки очень смешная вещь. Лефевристы и антимодернисты всяческих сортов с невинным видом, подобно овцам, блеют, что на протяжении последних полутора тысяч лет все доктрины римской церкви были неизменны. Ложь этого утверждения понятна и в абсолютно очевидном всем вопросе о папстве, но и в темах, которые многие обходят стороной. А именно процесс сотериологической революции в католичестве XVI-XVII веков, перевернувшей с головы на ноги всю привычную доселе августиновско-томистскую доктрину о спасении. Антропология официальных документов Престола Петра того времени — это реальная религия самоспасения, в несколько раз более радикальная, чем учительство исторического Пелагия. Булла 1713 г. Unigenitus напрямую утверждает, что субъекту доступна добродетель вообще без какой-либо благодати Божьей, даже вторичной и последующей за частным волевым решением. В результате мы имеем дело с чем-то очень похожим на вероучением Целестия, которое было осуждено и Пелагием, и Августином, и Иеронимом. Не хочется разбрасываться обвинениями в ереси, да и догматическая система посттридентской схоластики мне весьма симпатично. Интеллектуальная нечестность, однако, выражающаяся в попытках назвать древним то, что на самом не старше пяти сотен лет — это просто зарывание в мир каких-то слащавых выдумок.